«Добро пожаловать, – подумала она. – Новый день в аду».
После совместного обхода с социальным работником у Ханны по плану было два часа офисной работы. Она сидела с папкой, полной чеков, перед компьютером, и сверяла счета заключенных. Затем она должна будет следить за арестантами, занятыми в садовом хозяйстве. Но до этого не дошло. Телефонный звонок Морены прервал ее работу. Директор Холландер немедленно хотел видеть ее в своем кабинете.
Путь был недлинным – вниз по коридору, через комнату Морены, и вот она уже стояла в кабинете Холландера. Директор сидел за своим письменным столом, в пепельнице дымилась сигара. Рядом с ним стояла майор доктор Ингрид Кемпен – выпрямившись и сложив руки за спиной. Ханна невольно подумала о диске, который так и не положила обратно.
Что все это значило? Не хватало только, чтобы они вызвали в кабинет Морену. «Они предстали пред судом»[11], – вспомнилась Ханне строчка из Шиллера.
– Вы хотели со мной поговорить.
– Мы заметили, – начал Холландер, подавшись вперед и вальяжно положив руки на стол, – что вы очень интересуетесь документами, которыми уже интересовалась ваша предшественница.
Сердце Ханны забилось сильнее. Значит, вот в чем дело.
– Чем же она интересовалась?
– Вы и сами знаете, – заметил Холландер. – Избавьте нас от лишней болтовни.
Конечно, Ханна знала, о чем речь, но, возможно, все это был блеф – а блефовать она могла не хуже.
– Мне очень жаль, но я не понимаю, куда вы клоните.
– Ну хорошо, – вздохнул он. – Я говорю о Пите ван Луне.
– Вы сами определили его в мою терапевтическую группу.
– Ваш интерес к нему выходит за рамки вашей профессиональной компетенции.
Ханна сделала вдох.
– С одной стороны, вы упрекаете меня в молодости и неопытности, а с другой – недовольны моей увлеченностью и инициативностью. Сложно найти золотую середину, чтобы удовлетворить вас. – Сама того не желая, она заговорила более жестким тоном, чем собиралась.
Но Холландер оставался спокоен.
– Это все, что вы хотите сказать?
Ханна кивнула.
– Ну, я очень хорошо знаю, о чем вы говорите со своими клиентами во время терапии.
Она прищурилась.
– Откуда? Охранники надевают наушники.
Холландер снисходительно заулыбался.
– Вы действительно верите, что я не прослушиваю кабинеты психотерапии? Особенно после случая суицида в моем заведении.
«Черта с два это был суицид!»
Ханна сжала за спиной руку в кулак. Сейчас ей больше всего хотелось швырнуть сигару вместе с пепельницей Холландеру в лицо.
– То есть ваше согласие на интимную обстановку во время сеансов – это был просто фарс, чтобы задобрить меня.