А боги направили огонь своего гнева на Морну Моруну, превратив ее в пустыню, как свидетельство злого деяния короля Горайса, спалившего наш дом. Ни люди, ни звери туда не ходят. Земля поднялась до холодных высот, где живут одни морозы, так что утесы Гребня Омпренны, по которым вы спускались, теперь в десять раз выше, чем были, когда по ним спустился Горайс Третий. Увял цвет Моруны, пришел конец ее веснам и летним дням.
Царица замолчала, и молчал лорд Джасс, дивясь.
– Вот и суди, – сказала она, – мои ли враги твои враги. От меня не скрыто, милорд, что ты счел меня равнодушным другом и не помощником в своих делах. Но я продолжаю искать и узнавать, и посылать ласточек на восток, север, запад и юг, чтобы они разведали, где тот, кого ты назвал. Они быстры, как мысли, и возвращаются ко мне на усталых крыльях, но пока не узнали ничего о твоем великом родиче.
Джасс посмотрел в ее глаза, влажные от слез, но не увидел ничего, кроме ангельской правды.
– О царица! – воскликнул он. – Зачем твоим посланницам летать по всему миру, если мой брат здесь, в Коштре Белорне?
Она покачала головой:
– Я клянусь тебе, что уже две тысячи лет ни один смертный не приходил в Коштру Белорну, кроме тебя и твоих спутников.
Но Джасс снова сказал:
– Мой брат здесь, в Коштре Белорне. Я видел его своими глазами в первую ночь. Его окружают огни, его держат в плену на медной башне на вершине горы.
– Здесь нет другой горы, – сказала она. – Только эта, в недрах которой мы живем.
– Но я сам видел брата под лучами полной луны.
– Здесь нет луны, – сказала царица.
Тогда лорд Джасс пересказал ей свое ночное видение, и все остальное рассказал до последней мелочи. Она серьезно слушала, а когда он кончил, с дрожью сказала:
– Эту тайну, милорд, я не в силах разгадать.
Потом, после недолгого молчания, она снова заговорила, приглушенным голосом, как будто ее слова и даже дыхание могли вызвать что-то ужасное:
– Значит, он пленен насланным Врагом по воле Короля Горайса Двенадцатого. Когда умирает один из рода Горайсов, на его место встает другой, с каждым разом более злобный и сильный. Так было всегда. Смерть не ослабляет правящий дом Колдунии. Это как если сорвать одуванчик, на его месте вырастет новый, крепче прежнего. Ты знал это?
– Нет, – ответил он.
– Благословенные боги, – продолжала она, еще понизив голос, – показали мне много скрытого, о чем сыны земли не знают, и чего вообразить не могут. Например, эта тайна. Есть только один Горайс. И по воле небес (которая иногда проявляется так, что не нашему слабому разуму судить об этом), когда умирает этот жестокий и злобный Один, от меча или от старости, его душа и дух переселяется в новое крепкое тело и проживает следующую жизнь. Потом он умирает в этом новом теле, и вселяется в следующее, а потом в следующее. Ему дана вечная жизнь.