Джасс сказал:
– Твои речи, о царица Софонисба, свыше понимания смертных. Ты говоришь о великом чуде. Раньше я кое о чем малом догадывался, но главного не знал. Истинно, этот Король, живя бессмертно, носит на пальце изображение змея Уробороса, которое в древности изготовили чародеи как знак вечности, где конец есть начало, а начало есть конец, и так без конца.
– Видишь, как трудна твоя задача, – проговорила царица. – Но я не забуду, милорд, что первым делом ты должен освободить того, о ком меня спрашивал (молю, не произноси имя!). Чтобы утешить тебя, могу сказать, что луч надежды я вижу. Больше ни о чем меня не спрашивай, пока я не проверю, не ложная ли это надежда. Если все так, как я думаю, то тебе придется пережить самое трудное испытание.
О помощи, которую царица Софонисба, воспитанница богов, оказала лорду Джассу и лорду Брандоку Даху; как возле зачарованного озера было высижено яйцо гиппогрифа; и что из этого вышло
На следующий день царица Софонисба пришла к лорду Джассу и лорду Брандоку Даху и позвала их за собой. Миварш последовал за ними, чтобы служить им. Они пошли по лугу и вошли в проход, подобный тому, каким они явились сюда. Он вел вниз.
– Вы, наверное, дивитесь тому, что внутри великой горы есть дневной свет, – сказала она. – Но это скрытая работа Природы. Ибо солнечные лучи, весь день бьющие в Коштру Белорну и ее снежные одеяния, растворяются в снегу, как вода, просачиваются сквозь скалы в тайных местах, и снова сияют в палатах, где мы живем, и освещают проходы, по которым мы входим и выходим. Как и на земле, у нас внутри горы цветные закатные огни сменяют ясный день, за закатом следует лунный свет, потом темнота, потом рассвет, потом снова ясный день.
Они шли вниз и вниз, пока вдруг, через много часов, не вышли в ослепительный день, оказавшись вне пещеры. Перед ними на чистый белый песок накатывались мелкие волны сапфирового озера, большого, с каменистыми островами, заросшими роскошными деревьями и цветами. Озеро словно покоилось в многоруких объятиях горных отрогов, по краям его в берега врезались извилистые заливы. Скалы на берегах были покрыты лесом либо цветами и зеленой травой, доходящей до самой воды, некоторые были увенчаны коронами из живописных утесов. Был полдень, по небу плыли облака, внизу бежали тени. Воздух был напоен ароматом. Над озером кружились белые птицы, иногда синей молнией проносился зимородок. Они стояли на западном берегу озера, под отрогом Коштры Белорны, на котором росли сосны, а между ними на полянах цвели примулы. На севере были две больших горы, и между ними виднелась узкая долина, доходившая до Врат Зимьямвии. Они, похоже, были больше, чем показались демонам с шести– или семимильного расстояния и шестнадцатифутовой высоты над озером. И отсюда все было невероятно красиво: Коштра Пиврарка, как распростершая крылья орлица, Коштра Белорна, как спящая богиня, прекрасная, как утренняя звезда. Удивительно ярко сверкали под солнцем снега; неземными, почти призрачными казались горы в летней дымке. В нижних долинах росли серые оливы с мягкими очертаниями, выше по склонам стояли дубы и березы, в более прогретых солнцем горных складках до самых морен цвели кремовые рододендроны. Дальше начинались ледники и снега.