Брут закрыл глаза на мертвом окровавленном лице и полупрошептал-полупропел моление кельтским богам. Затем поднял тело друга на руки и вынес на берег, к эпактриде.
— Брут! — окликнул вожака Магон, вернувшийся от дороги. — Там солдаты. Несколько контуберний с центурионом во главе… в общем, человек шестьдесят. Идут сюда, похоже, из самой Александрии.
Бритон витиевато выругался на своем родном языке.
— Все сюда! — скомандовал он затем, снимая заплечный мешок с пиросом. — Парни, у нас дорогие гости, так что надо попотчевать их как следует, чтоб запомнили. Сколько бы их ни было, клянусь богами, тут хватит на всех.
На лице пирата заиграла мстительная усмешка.
Центурион Фульвий Макр вел свой отряд — неполную центурию в шестьдесят мечей — походным маршем по ночной дороге мимо полей, разбитых вдоль русла одного из рукавов Великой Реки, и размышлял над полученным с вечера приказом.
В папирусе, который доставил на квартиру центуриона запыхавшийся табеларий префекта провинции, значилось выступить в час prima vigilia со своим отрядом за стены города — к указанному месту на побережье — и там взять под стражу и доставить в город живым особо опасного преступника, пресекая притом все возможные попытки отбить его у солдат. Приказ вполне ясный и четкий, но, тем не менее, центурион был озадачен.
Под мерный топот калиг своих легионеров Фульвий вспоминал, что же его так насторожило в содержании папируса. Срочность? Нет. По своему опыту центурион знал, что, хоть подобные дела планировались и подготавливались заранее, отряд для захвата разыскиваемого всегда поднимали по тревоге в самый последний момент, дабы не спугнуть наиболее крупную дичь. Место пребывания преступника? Тоже нет. По его представлениям, как раз в таких вот заброшенных местах, подобных указанному в папирусе, тайные враги Империи и обстряпывают свои темные делишки. Личность преступника? Ну конечно, вот оно! Имя Бесса-Фракийца центуриону не раз доводилось слышать от знакомых манипулариев военного флота, всегда в самых злобных и скверных выражениях. Дерзкий пират, не дававший Риму покоя своими нападениями на военные и торговые суда, а иногда и на прибрежные поселения, похоже, был тем еще сукинсыном и занозой в заднице у морской пехоты и береговой охраны Империи.
Особые приметы разыскиваемого? Их маловато, но кое-что есть: волосы — темные, глаза — светлые, на левой стороне груди наколота голова волка, а на правом предплечье выжжено клеймо гладиаторской школы. В общем, узнать легко. Поймать — вот что будет непросто. Фульвий слышал, беглому гладиатору удалось в свое время уйти даже от преторианской когорты, которую тогда возглавлял не кто иной, как сам Квинт Осторий Скапула, ныне — римский префект Египта.