Выходит, теперь Осторий получил шанс отыграться и, конечно же, решил его не упускать. Слону понятно: тут замешано что-то личное. Но вот поди разбери, что там за перипетии приключились между знатным римским военачальником и варваром-пиратом…
Центурион очень быстро отринул лишние размышления. Он знал свое дело — простое, солдатское: выполнять приказы. Для него этого было вполне достаточно. Вот чем он и займется в самое ближайшее время, а об остальном пусть там у других голова болит.
— Боги, что это?! — возглас одного из деканов выбросил Фульвия Макра из мира размышлений в мир действия, службы и приказов — словом, в понятный военному мир.
Командир сначала грозно глянул на подчиненного, готовый хорошенько врезать тому центурионским жезлом за нарушение приказа идти молча. Однако его сильно удивил вид солдата. Вытянутая рука легионера почему-то указывала на небо, и все, кто обращал взор в том направлении, замирали с расширенными от удивления глазами и по-дурацки разевали рты. Кто-то сотворял рукой знак, оберегающий от зла, кто-то, содрогаясь, выдыхал в сумрак имя своего бога-покровителя.
Что-то здесь неладно… И тогда Фульвий тоже посмотрел на небо в указанном направлении.
— Хрен Сатурна! — вырвалось у него помимо воли.
Хоть центурион и повидал за свою богатую приключениями жизнь немало странного и даже загадочного, почти всегда сохраняя хладнокровие, здесь у него других слов просто не нашлось. Он собственными глазами увидел, как в сумрачном небе проплывает, паря в воздухе на кожистых крыльях, огромная черная тень. Размер тела неведомого существа был не меньше взрослого мужчины. Размах крыльев — больше, чем у всех известных римлянину птиц. При общей монструозности фигуры, голова, тем не менее, имела вполне человечьи очертания — на мгновение центурион отчетливо увидел мужской профиль на фоне луны. В передних конечностях тварь удерживала кровавую добычу. Приглядевшись, центурион понял, что это была женщина, — черноволосая, в белой тунике — лучше Фульвий рассмотреть не смог. Кажется, она была жива и изо всех сил сопротивлялась чудовищу, но монстр терзал ее прямо в полете, лишая возможности спастись и унося к темным утесам на западе. Пролетев над дорогой, на глазах ошеломленных воинов, тварь исчезла в ночи так же внезапно, как и явилась.
Фульвий крепко сжал рукоять верного гладия, проглотил тяжелый ком и сделал глубокий вдох, успокаивая участившееся сердцебиение. Буря противоречивых чувств бушевала в нем сейчас. Желание вмешаться и глубинный ужас перед сверхъестественным. Гнев пополам со страхом. Ярость рука об руку с отчаянием… Паника… Центурион безошибочно ощутил, как она паутиной охватывает его самого и воинов его отряда, переносясь от человека к человеку, от сердца к сердцу, словно чума в городе или саранча на полях. Нужно было что-то с этим сделать, дабы возложенная префектом миссия не оказалась под угрозой. Нужно было что-то сказать. Фульвий, не мастер на слова, умел лишь отдавать приказы. Вот и сейчас дал людям приказ. Такой, чтобы никто не смел, даже не думал, терять контроль над собой: