В отношении романтики Никита был прост, как солдатский сапог.
— Не хочу я ходить вокруг да около! — заявил он. — Видно же, что мы друг другу нравимся, так чего сопли жевать? Пошли на свидание!
Понятно, что он говорил несерьезно, это был классический пример его чувства юмора. Но приглашение определенно запомнилось. Кому-то другому я отказала бы, но тут согласилась. Во-первых, от скуки, во-вторых, Никита все больше нравился мне, особенно когда молчал.
Серьезно, когда он держал рот закрытым, он был просто воплощением девичьих грез. Я ведь говорила, что ценю эстетику — и это касается не только цветов. Я слишком долго общалась с тощими, частенько обзаведшимися пивным брюшком студентиками, а потом — со стариками вроде Полковника. Так что теперь на Никите у меня просто глаза отдыхали! Что любопытно, заглядываться точно так же на Гедеонова я не могла: при всей его привлекательности, меня слишком пугала возможность столкнуться взглядом с его мертвыми глазами.
Впрочем, если на словах Никита был типичным «пацанчиком с микрорайона», то его поступки были куда приятней. Когда я согласилась на свидание, он не стал предлагать мне пиво и орешки. Мы с ним не могли покинуть территорию поместья, обоих держали контракты, однако это оказалось не обязательным. Он устроил для нас свой собственный ресторан прямо в розарии.
В беседке, где состоялся мой первый разговор с Гедеоновым, для нас накрыли стол и зажгли свечи. Я уже знала, что Никита в приятельских отношениях с шеф-поваром, и устроить все это было нетрудно, но я все равно бесконечно ценила его старания.
Свет свечей был ярче подсветки, он словно ограничивал мир вокруг нас, но ограничивал приятно. Кованое кружево беседки, розы в темноте, мужчина, сидящий напротив меня, — все это было настолько гармонично, что я чувствовала себя непривычно счастливой. Вот именно такой жизнью я и хотела жить: наслаждаться моментом, не загадывая далеко вперед. Судьба успела научить меня тому, что любые планы слишком легко разрушить. Но уж настоящее-то она у меня не отнимет!
У нас хватало общих тем для разговоров. Мы с Никитой жили в одной реальности, знали одних людей, нас окружало одно и то же. Ну а то, что мы большую часть дня работали, не давало нам устать друг от друга. Теперь мы могли расслабиться здесь и со смехом обсуждать, как горничные пытаются затеять войну с кухарками.
— Ты не представляешь, как я рад, что ты осталась, — сказал Никита. — До тебя этим занималась совершенно унылая тетка, и я боялся, что на ее место найдут такую же.