— Поскорее! — услышал Мартиньи. — Огонь добрался до прилавков, а бочонок с порохом еще находится здесь.
— С хозяином кончено, — сказал Фернанд позади Мартиньи, — мы применили к нему закон Линча. Он так любил свои товары, что сгорит с ними вместе. А вы кончили ваше дело?
— Мы не нашли ничего. Наверное, нас обманули.
— Невозможно! — возразил Фернанд. — Алмаз находится при нем, я в этом уверен!
Мартиньи почувствовал, что его рот освободили от кляпа, но тотчас длинный нож был приставлен к его сердцу и его спросили на дурном английском:
— Где твой алмаз?
Мартиньи, почти задохнувшийся, не мог говорить. Несколько раз глубоко вздохнув, он спросил:
— Чего вы хотите от меня?
— Что ты сделал со своим алмазом? Ну, говори!
Виконт тянул время.
— С моим алмазом?
— Где он? Говори, или я распорю тебе брюхо, чтобы посмотреть, не проглотил ли ты его.
— Это была бы пища нездоровая, — возразил Мартиньи.
— Где он? — с угрозой в голосе повторил злодей.
— У черта! Куда вы, рано или поздно, отправитесь сами.
Спрашивавший зарычал от ярости.
— Скорее! Скорее! — раздались на улице испуганные голоса. — Полисмены, маори[1] и черная стража идут сюда! Маори на приисках очень боялись из-за их свирепости, так же как и черную стражу, которая состояла из австралийцев.
— Торопитесь, сеньоры! — закричал Фернанд. — Огонь подбирается к бочонку с порохом!
Большинство ворвавшихся в магазин поспешили к потайной двери. Только двое остались возле Мартиньи, главарь шайки и Фернанд.
— Ну, — произнес первый глухим голосом, напирая кинжалом на грудь виконта, — скажешь ли ты, наконец, что ты сделал с алмазом?
— Как, вы не нашли его в моих карманах? Дайте-ка я сам посмотрю…
Фернанд чиркнул ножом, освобождая руки виконта от веревок. Он приподнялся и сделал вид, будто ищет в своей изорванной одежде вещь, которой так жадно от него добивались, но на самом деле ему хотелось видеть лица своих врагов.
— Скорее! Скорее! — торопил его мексиканец.
— Торопитесь, — повторил Фернанд, — или мы взлетим на воздух.
Мартиньи вместо того, чтобы отдать им то, чего у него не было, вдруг оттолкнул руку, державшую кинжал, и закричал что было сил:
— Ко мне, полисмены, меня убивают!
Гуцман в ярости бросился на него.
Мартиньи был силен и проворен, но Гуцману все-таки удалось нанести ему удар. В последний момент Мартиньи дернулся, и острый кинжал, коснувшись его шеи, вонзился в плечо. Удар был так силен, что виконт опрокинулся навзничь, обливаясь кровью.
Гуцман, может быть, добил бы его, но Фернанд закричал ему, стоя у потайной двери:
— Подумайте о себе, сеньор! Француз сгорит через несколько минут. Посмотрите, бочонок с порохом вот-вот взорвется!