– Хлоя, поговоришь с мамочкой?
Я едва не визжу. Почему с моими детьми Элис? Где, черт возьми, их папаша?
– Хлоя, привет. Это мама.
– Мама! Мамочка! Элис меня щекочет. Мы ели пирозные. Пирозные-бабочки. Со сливками.
– Везет вам. Вкусно? Припрячешь для меня одно? – Я заставляю себя говорить бодро.
Мамин голос суфлирует Хлое – скажи «до свидания» и «я люблю тебя». Хлоя послушно повторяет, и я благодарна маме за эту небольшую подсказку. Потом мама подзывает Ханну и велит тоже со мной попрощаться.
– Я люблю тебя, мамочка, – произносит Ханна.
– И я люблю тебя. Очень сильно. – Трубка переходит к маме. – А Люк далеко? – спрашиваю я.
Я и хочу с ним поговорить, и не хочу – вдруг он станет задавать неудобные вопросы про Надин, и мне вновь придется лгать.
– Люк в студии, – отвечает мама. – Он сегодня целый день хандрил, и я посоветовала ему заняться творчеством для поднятия настроения. Нехорошо, что девочки все это видят, в доме нездоровая обстановка.
– Я понимаю, мам. Я вернусь в середине недели, и все наладится. Вот увидишь.
Ссоры в любом случае должны прекратиться. Я либо впущу Элис в свою жизнь, либо нет. Не знаю, чем чреват второй вариант для меня, моего брака и моей семьи, но рано или поздно я обязана подвести черту. Дальше так продолжаться не может.
На следующее утро я просыпаюсь рано. Перелет меня утомил, организму недостаточно времени для перестройки на местное время – проспала я часов пять, не больше. В закусочной через дорогу заказываю завтрак: блинчики с кленовым сиропом и кофе – целый кофейник. Вспоминаю давний разговор с Люком о гипотетической поездке в Америку. Стояло дождливое воскресенье, стаж нашей семейной жизни исчислялся несколькими месяцами, Ханна была совсем малышкой, и мы пытались спланировать первый совместный отпуск. Путешествие в Америку с шестимесячным младенцем выглядело довольно смелой затеей, но мы с Люком сидели в обнимку, пили вино, составляли воображаемый список того, чем бы заняться в Америке, и мечтали однажды претворить его в жизнь. Блинчики с кленовым сиропом шли в начале моего списка, что очень развеселило Люка. Он потом еще долго надо мной подшучивал.
Воспоминание вызывает улыбку, но на смену радости приходит грусть. Я смотрю на блинчики и вдруг понимаю, что они утратили для меня привлекательность. Во всяком случае сегодня, когда я одна, без Люка и девочек. Я отодвигаю тарелку, расплачиваюсь и ухожу.
В арендованной машине достаю из сумки телефон, отыскиваю записанный в нем адрес Элис Кендрик и ввожу его в спутниковый навигатор; он выдает сообщение, что до места сорок минут езды. Я веду машину осторожно – все-таки впервые на американской автомагистрали, – уделяю пристальное внимание дороге, транспорту впереди, разметке и светофорам; напоминаю себе, что здесь можно поворачивать направо на красный свет, если никому не мешаешь. Все это немного нервирует, но я справляюсь. Вскоре я уже на мосту, соединяющем остров Амелию с континентальной Флоридой. Остров маленький, всего тринадцать миль в длину, и жителей на нем меньше двенадцати тысяч. Однако это популярный туристический курорт, и в нем царит дружелюбная атмосфера, свойственная небольшим городам, – если верить Интернету.