Он притягивает меня к себе, целует, тычется носом в шею.
– Не нравится, говоришь?
Я не слишком рьяно отталкиваю мужа. Хочу злиться на него, а он мешает!
– Нет. Не нравится.
– А так?
Люк целует мне шею, потом плечи, отодвигает халат и ласкает обнаженную кожу.
– Так нечестно. – Я выворачиваюсь и одергиваю халат. Смотрю на портрет. – Он мне все равно не нравится.
– Клэр, ты раздуваешь из мухи слона. Беги-ка в кровать, а я пока отмою краску.
Я понимаю, что дуться – это ребячество, но ничего не могу с собой поделать и с угрюмым видом бреду назад в постель. Люк приходит минут через десять, но я притворяюсь спящей. Лежу спиной к нему. Он подползает ко мне, целует в затылок.
– Спокойной ночи, малыш. Я люблю тебя, не забывай об этом.
Люк отворачивается, натягивает на плечи одеяло. Совсем скоро дыхание мужа становится глубоким и размеренным. Он спит, а я лежу с распахнутыми глазами и вновь сражаюсь с зеленоглазым чудовищем. Черт возьми, когда же я успела стать глупой ревнивицей?!
Наступает суббота. В будни я была очень занята на работе и помогала дома готовиться к сегодняшнему приему гостей, но меня все не отпускало признание Элис, я вновь и вновь мысленно его прокручивала. Дело даже не в том, что рассказала сестра, а в том, как она все рассказала, и в языке ее тела. Одно с другим не вяжется. Когда мне в голову в очередной раз приходит эта мысль, я начинаю ругать себя за подозрительность и напоминаю себе, что на долю Элис выпало много испытаний; возможно, она выработала такой защитный механизм, а я на своей работе стала прожженным циником.
Еще я признаю: насчет портрета я несколько погорячилась. Вчера у меня так и не появилась возможность извиниться; почти весь вечер Люк провел у себя в студии, и я пошла спать одна. Ночью он все же добрел до постели, и я смутно помню, как жалась к нему.
Открыв глаза утром, я слышу плеск воды: Люк принимает душ. Жду. Потом приношу извинения.
– А, не переживай, – великодушно заявляет муж. – У тебя была тяжелая неделя. Я чист и ни в чем не повинен, даю слово.
– Люблю тебя.
Какое счастье, что у меня такой терпеливый муж. Я целую его в дверях спальни.
– И я люблю вас, миссис Теннисон. А разве вам не нужно готовить булочки к приходу гостей? – Он шлепает меня по попе. – Живо печь булочки!
Спускаясь по лестнице, я улыбаюсь и таю от любви к Люку.
Пару часов мы с мамой и Элис готовим закуски для гостей. Люк уводит девочек в парк, чтобы те не путались у нас под ногами, а когда возвращается, все готово и в доме царит счастье.
Для знакомства с Элис мама пригласила совсем немного гостей. Я посоветовала ей не перегружать и не мучить сестру. Естественно, всем любопытно на нее посмотреть, но я не хочу превращать наши посиделки в шоу уродцев. Мама поняла, и в список приглашенных вошли только Пиппа с семьей, Леонард, Том с Лотти и парочка маминых подруг из женсовета.