— Дани знает об этом? — спросила я.
— Послушай, — начал Дэвид, — она мне нравится. Дани милая. Но тебе не стоит волноваться. Люси постоянно старается свести нас. Однако из этого ничего не выйдет. Я говорил об этом Дани, но она слишком упряма. Я думаю, Люси подала ей идею, что я готов остепениться, но просто пока не догадываюсь об этом.
Я напряженно сжала челюсти, да так, что даже ощутила покалывание. Мысль о них двоих снова прокралась в мой разум. Я не была уверена, что поверила ему. К тому же, его версия была далека от того, что нам рассказывала Дани.
— Есть еще кто-то?
— В смысле?
— Ты встречаешься с кем-то еще?
— Да, с Марией.
Ну, конечно. Мария. Великолепная, словно сошедшая с подиума, Мария. Как только я впервые увидела их вместе, ее образ прочно отпечатался в моей памяти. Мария, с кожей цвета кофе-мокко и с карамельными кудрями в своем красном платье серены; его доверенное лицо; единственная, кто постоянно присутствовал в его жизни — всегда доступная спутница для мероприятий, помощница на работе и нетолько...
— Да, Мария, это очевидно, — сказала я ехидно.
— Как мой друг, ты должна быть счастлива, что у меня есть, кому позвонить, когда мне одиноко.
— Как твой друг, я думаю, что это не причина спать с кем попало.
— Мария и я были близки годами, — возразил Дэвид. — Она не кто попало.
Я нахмурилась.
Внезапно Дэвид остановился посреди оживленного тротуара, так что пешеходы теперь обтекали нас с двух сторон.
— А чего ты ожидала, Оливия, — требовательно спросил он. Ты убежала, оставив меня буквально ни с чем. Я даже не знал, увижусь ли я с тобой еще когда-нибудь.
Мир гудел вокруг нас, но мы застыли словно статуи, лицом к лицу.
— Я ни… ничего не жду. Я хочу, чтобы ты был счастлив, но...
Я попыталась прочесть его выражение лица. Взгляд Дэвида оставался тяжелым, пока что-то не мелькнуло в глубине его глаз.
— Мария, Дани — они ничего для меня не значат. Ты должна знать, что на самом деле я хочу, — он остановился, его лицо потемнело. — Но когда я думаю о вас… о тебе и… ты и он... — Дэвид покачал головой, заметно сжав челюсти. — Я не хочу начинать.
Я схватила Дэвида за предплечье и опустила к нему голову, встревоженная его видом.
— Ты про меня и Билла?
— Все должно быть не так, — сказал он убежденно.
Это высказывание стало для меня первым звоночком, что мы с Биллом были не единственными жертвами в этом продолжающемся беспорядке. Так может Дэвид страдал больше, чем я думала. Было нечто зловещее в его лице, казалось, в нем нарастала буря. Я хотела успокоить его, сказать, что я тоже напугана, что у меня тоже есть темные уголки души, и я погружаюсь в них слишком часто.