Потом на фондовом рынке что-то в очередной раз обвалилось, миллионер выяснил, что он больше не миллионер и содержать всё это великолепие довольно накладно, после чего англичане выкупили у него особняк незадорого.
Незадорого, потому что находился он чёрте-где, ближайшие города обилием богачей не славились, а добираться до него из денежной части страны было долго и утомительно.
Если, конечно, у вас вертолёта нет.
Не знаю, как англичане его обычно использовали. Вряд ли как базу для планирования тайных операций, скорее, это было просто рекреационная зона. Пивка попить, шашлык пожарить, в бассейне поваляться.
Все эти подробности я выяснил уже утром, поскольку прилетели мы туда поздней ночью, и осматривать окрестности у меня не было никакого желания. Было желание лечь и заснуть, что я и сделал, заняв первую попавшуюся свободную спальню.
Утром я вышел во двор, увидел работающий фонтан и разгуливающих по лужайке павлинов, и офигел.
— Внушает, да? — вездесущий Борден оказался тут как тут. Он сидел в шезлонге, пил утренний кофе и курил сигару. Подобно настоящему Джеймс Бонду, он вписался в окружающую обстановку очень легко.
— Да у нас любой полковник может себе такое позволить, — сказал я. — Ты, кстати, в каком звании?
— По ситуации, — сказал он.
— Как Том?
— Когда-то и его вела дорога приключений, — сказал Гарри. — Но потом ему прострелили колено.
— И что теперь с ним будет? В патрульные переведут?
— Вернётся в Метрополию, засядет в каком-нибудь кабинете и будет отдавать мне приказы, — сказал Борден. — Кстати, об огнестрельных ранениях. Теперь ты понимаешь, почему мы хотим пообщаться с Зеро… более плотно?
— Потому что он интересный собеседник?
— Потому что он много знает и использует нас втёмную, — сказал Гарри. — Уверен, он сам спровоцировал эту ситуацию с нападением.
— Да, так и было, — подтвердил я. — Просто я не успел тебе рассказать. Но ты… э… тоже временами ведёшь себя странно.
— В смысле, когда пытался прострелить ему башку?
— Угу.
— Я знал, что это не сработает, — сказал Гарри. — У нас есть несколько задокументированных подтверждений того, что ему невозможно навредить механическим воздействием. При этом, его реакция может отличаться. Иногда, как это и случилось вчера, пули от него отскакивают. А иногда его организм их просто поглощает, без всякого вреда для себя, разумеется.
— Выражение “словить пулю” только что приобрело для меня новый оттенок. Зачем же ты стрелял?
— Просто чтобы выразить моё к нему отношение, — сказал Борден. — Кофе хочешь?
— Не отказался бы.
Он махнул рукой.
— Кухня за той дверью.