На кухне обнаружился прадед всех холодильников, микроволновка, две духовки и варочная панель, на которой можно было бы сварить половину слона. Но меня больше интересовала кофемашина, и она там была.
Соорудив себе “латте макиато”, я вернулся к Гарри и разлёгся на соседнем шезлонге.
— Вот за это я и люблю свою работу, — сказал Гарри. — Когда ты недавно застрелил несколько каких-то плохих парней и теперь можешь немного расслабиться.
— Незабываемо, — согласился я. — Что с Аскетом?
— Возвращать его в среду обитания нельзя, так его теперь точно угробят, — сказал Гарри. — Думаем, как вывезти его в Англию. Речь не о способе транспортировки, как ты понимаешь, эти каналы у нас налажены. Просто хотелось бы его психику пощадить, нам с ним ещё работать и работать.
— Меня он дальше учить отказывается.
— Наверное, это потому, что ты не очень хороший человек, — сказал Гарри. — Но слушай, давай откровенно. Я не уверен, что ему есть чему тебя учить. Либо ты уже скопировал его скилл, но сам ещё об этом не знаешь, либо Док ошибается и такое копирование невозможно в принципе. Мы торчим здесь уже почти месяц и пробовали и так, и сяк, и с подвывертом.
— Осталось попробовать в прыжке, — сказал я.
— Валяй, прыгай.
— Что-то лень.
— Тогда не прыгай, — сказал он и отпил кофе.
— Раз уж мы говорим откровенно, — сказал я. — Может быть, ты наконец расскажешь, какого черта вам от меня надо?
— Так это же очевидно, — удивился он. — Ты спасаешь мир, мы тебе помогаем.
— А на самом деле?
— Что тебя в озвученной версии не устраивает?
— Мотивы, — сказал я. — У вашей организации слишком зловещая репутация, чтобы я мог поверить в ваши действия на основе чистого альтруизма.
— Англичанка гадит? — улыбнулся Борден.
— Что-то типа того.
— У вашего КГБ тоже зловещая репутация, — сказал он.
— И в их альтруизм я бы тоже не поверил.
— А твои собственные мотивы тебя не смущают? — спросил он. — Ты ведь тоже как бы спасаешь мир. Не за деньги, не за славу, не из чувства вины. Просто потому что мир нуждается в спасении, а ты считаешь, что можешь это сделать. И делаешь.
— Я — это я, а вы — это вы.
— То есть, ты хочешь сказать, что ты такой весь в белом стоишь на площади, а мы — зловещие чёрные тени, прячущиеся по углам?
— Не совсем так, — сказал я. — Но есть разница между одним человеком и организацией. Вот ты, допустим, как человек, можешь шагнуть в огонь и вытащить оттуда ребенка. Но если смерть этого ребёнка потребуется твоей королеве, то, как агент и служивый человек, ты будешь просто стоять рядом и дровишки подбрасывать.
— Жёстко, — сказал Гарри. — Впрочем, каких только гадостей о своей королеве я не наслушался.