«Если вы ставили своей задачей унизить меня, вы этого добились — впервые «дети Сильвестра» посмели разговаривать в таком тоне, впервые сделали постановку с запиранием дверей (автор письма намекает на попытку его похищения), с «шестеркой» в углу, с удавкой из шнура на видном месте. Вы меня ни с кем не перепутали? Вы еще в армиях на коммунистов работали, когда меня жулики на зоне в кузнице сжечь пытались. Вы еще имени Иваныча не слышали, когда я под чеченским ножом сидел. Вы еще рубль криминальный не заработали, когда в 1988 г. я отдавал Иванычу, не ему (он с меня гроша не брал), а пацанам по 100 000 рублей в месяц. Никогда… я не работал с Сильвестром за «боюсь» и не платил за «боюсь». И не беда, даже если вы еще четырех шнырей по углам посадите. Ни Дима, ни Юра, ни Миша, ни Культик, ни Дракон (Лернер перечисляет всех приближенных Сильвестра, перебитых, наверное, по заданию Пылева и Буторина) не позволяли устраивать со мной такие встречи. Вы оскорбили меня до самого сердца, и С.И. (Сергей Иванович Тимофеев, Сильвестр) действительно вчера вертелся в гробу, и Культик, и Дракон… Я не проститутка, которая переходит из рук в руки, от сутенера к сутенеру. Я работал и работаю только с одним человеком — с Иванычем — и отвечаю только перед его памятью…»
Понятно, что такое письмо для людей, подобных Пылеву и Буторину, могло лишь послужить сигналом к очередной акции, и Лернер, остыв, отправился за надежные стены израильской тюрьмы, обеспечивающей безопасность.
И видимо, правильно сделал, потому что для Буторина все средства были хороши, лишь бы не светиться. Именно Буторин отдавал распоряжения о ликвидации одного за другим приближенных Сильвестра, о которых писал Лернер, — Культика, Дракона, Витохи и других. При этом он сам лицемерно ходил на все похороны, клялся отомстить за их смерть и приказывал оказывать регулярную материальную помощь родственникам. Внешне вроде по-человечески, а по сути — чтобы «не рыли».
Самое интересное, что в 1995 г. Буторин записал и себя в мертвые: на Николо-Архангельском кладбище появилось надгробие с эпитафией в его честь!
В тюрьме Абу-Кабир Григорий Лернер (Цви Бэн-Ари — израильское имя) написал в израильскую полицию заявление, в котором просил отпустить его из-под стражи, так как «по юридической практике Израиля подозрения в данных преступлениях не требуют содержания под стражей до конца следствия».
Лернер уверял, что у полиции нет никаких фактов, и она просто лжет суду. Он считал, что полиция использует скандал вокруг него, чтобы установить наличие контактов его с политическими деятелями Израиля и получить на них компромат. Лернер пригрозил бессрочной голодовкой. Если же его просьбу удовлетворят, он готов к сотрудничеству со следствием, даже дать необходимые показания, «если они не обратятся на суде против меня».