К счастью, номер был большой, с несколькими кроватями и двумя умывальниками. Полночи нам пришлось слушать доносившуюся снизу громкую болтовню делегатов, которые потом еще и запели.
Мне кажется, что ни я, ни Тюльпан так и не сомкнули глаз. В 4 утра все снова собрались вместе, и нас отвезли на автобусе в аэропорт, где чудесным образом, как это видится мне задним числом, нас всех скопом провели в транзитный зал, а оттуда в самолет «Эйр Франс» и прямиком в Ле-Бурже. Еще раз рассыпаюсь в благодарностях французскому каналу связи.
Как следующая запись попала в мой отчет, на секунду меня озадачило, но потом я заключил, что, видимо, вставил ее для отвлечения внимания.
Личное, конфиденциальное, написанное от руки письмо Джорджу Смайли от Джерри Ормонда, Г/пражского Центра. НЕ для регистрации
Дорогой Джордж,
что ж, птичка улетела, к общему вздоху облегчения, как вы можете себе представить, и к настоящему моменту обрела безопасный, если не счастливый, приют в Замке Тюльпан, где-то в Англии. Ее отлет, он же побег, прошел достаточно гладко, если не считать того, что Йона, сучок такой, в последний момент запросил $ 500 в качестве прибавки к зарплате за то, чтобы увезти Тюльпан из посольства в своей неотложке. Но я вам пишу не по поводу Тюльпан и уж тем более Йоны. А по поводу Алека.
Вы часто говаривали в прошлом, что мы как профессионалы, связанные секретностью, должны проявлять бдительность в отношении друг друга. Что означает взаимную осмотрительность. И если один из нас под действием стресса начинает сдавать и этого не замечает, то наш долг защитить его от самого себя и тем самым защитить Службу.
Алек абсолютно лучший полевик из всех, кого мы с вами знаем. Смекалистый как черт, преданный делу, бывалый, умелый. Только что на моих глазах он ловко провернул рискованнейшую операцию, да еще за спиной Лондонского управления, нашего уважаемого посла и тетрархов из Уайтхолла. Поэтому когда он в один присест осушает три четверти бутылки виски, а потом устраивает разборку с охранником архива, который ему чем-то не приглянулся, мы делаем ему скидку, и еще парочку.
Но у нас с ним была двухчасовая прогулка вдоль реки, до замка и назад в посольство. На трезвую голову. И все это время он не слезал с одной темы: в Цирке сидит «крот». И не какой-то там мелкий клерк с долгами по закладной, а на самой вершине Лондонского управления, где принимаются решения. И это не просто пчелка завелась у него в голове, это целый улей. Вся картина искажена, никаких фактов, настоящая паранойя, да еще помноженная на животную ненависть ко всему американскому. Мне было трудно, мягко говоря, поддерживать этот разговор, меня охватывала сильнейшая тревога за него. И вот, следуя законам нашей профессии, сформулированным не кем-нибудь, а вами, со всей нежностью и уважением я должным образом докладываю о своей озабоченности.