— А-а-а-а-а! — Соня торжествует и не понимает, в сущности, на кой черт ей сдался этот Джонни, и почему она должна завтра уехать. Почему? Почему не остаться здесь навсегда? Или в другом месте, где есть ветер и волны. Почему бы и нет?
Ветер развевает ее волосы.
Джонни натягивает полиэтилен на стенах комнаты, стоя на стремянке. И опадающие ленты полиэтилена поблескивают, словно волны в лунном свете. Все так, как в кино, которое он видел в тот момент, когда эта мысль впервые пришла ему в голову.
Тишина. Мертвая тишина. Стук предметов о подоконник — тушь, губная помада, тени. Соня делает мейкап. Оди проявляется в зеркале за ее плечом.
Он обнимает Соню и тихо язвит:
— Ну что? Мышка собралась в ловушку?
— Да. Собралась.
— Смотри там.
— Мне надо узнать, кто сидит на моих плечах — говорит Соня и вдруг роняет раковину, подаренную Джонни, задев ее краем платья. Раковина катится по полу, все шипы отламываются.
И Соне жалко, что она испортила подарок Джонни. Жалко до слез.
— Черт. Это знак. Но знак чего? — встревоженно спрашивает она, поднимая осколки.
— Все знаки означают одно, — говорит Оди.
— В смысле?
— Это знак того, что не надо быть дурой.
— А-а-а… Хорошее настроение?
— Как обычно.
— Ну как тебе?
Соня прекрасна — легкий сарафан из белой воздушной ткани и, конечно, неизменный бирюзовый шарфик.
— Тортик готов к употреблению. Там уже приготовлены приборы?
— О чем ты? — волна страха пробегает по коже кусачими мурашками.
— Так. Само сказалось.
— Уходим, — взяв сумочку, Соня выходит из комнаты, закрывает ее на ключ, спускается вниз по лестнице и натыкается на Петровну.
— Ты куда это такая раскрасавишна? — спрашивает Петровна.
— Так. Прогуляюсь, — Соня направляется к калитке, но, подумав, останавливается и возвращается. — В общем, я иду в кино с Джонни, это инструктор с пляжа. Игорян и Наталья знают его, он провожал со мной Риту.
— А-а-а… Ну понятно, — осторожно говорит Петровна. — Так-то он ничего вроде. Симпатичный. Хотя имя странное какое-то. Джонни.
— На самом деле он Марк. Марк Даркман. Мы просто в кино. Я приду… Вечером. У меня завтра днем поезд. В пять часов.
— Ладно-ладно. А я что? Я поняла. Марк Даркман. Все понятно.
Петровна направляется в огород к Старику, копошащемуся на грядках.
Соня выходит из калитки. Ох, и щекочет же все внутри!
Катер идет от Северной пристани к Севастополю. Соня стоит на корме. Ветер развевает ее шарфик. Ее бирюзовый шарфик почти прозрачный, и если смотреть сквозь него, то все становится бирюзовым.
Теперь она совсем одна. Даже Одиночества нет теперь рядом. Она дышит на пальцы. Они замерзли от ветра. Наверно, от ветра.