Отчего еще?
Джонни стоит на пристани. Теперь он в распахнутой рубашке поверх футболки — свежий денек. Да и рубашка Джонни к лицу. Увидев Соню, он делает шаг и, схватив ее за руку, выдергивает из толпы и сразу же касается губами уха. Осторожно, едва ощутимо. И это мимолетное касание выбивает Соню из реала. Купол опускается на них, купол тишины и молчания. Люди вокруг становятся немыми голограммами, даже шелеста шагов не слышно. Полная тишина, звенящая уменьшенным аккордом си бемоль минор.
И бабочки.
На их лиловых крыльях бликует золотыми вспышками солнце.
— Привет, — выдыхает Джонни.
— Привет! — Она не может не улыбнуться в ответ, хотя кто-то внутри остается равнодушным. Кто? Одиночество? Оно забралось в череп? Где оно там спряталось? В шишковидной железе? Или в лобных долях? Впрочем, не важно.
— Поиграем? — Джонни улыбается в ответ.
И они опять попадают в бесконечный коридор отражений друг друга. И руки не хочется разнимать. Какие теплые пальцы! Какая приятная мятная волна охватывает тело от каждого касания!
— Во что? В правду?
— Нет. Другая игра. Ты закроешь глаза, а я буду вести тебя за руку, а потом поменяемся. Хочешь?
— Зачем? — Соня немного пугается.
— Попробуй — узнаешь, — в глазах Джонни огоньки, точно у волка или барса во время охоты.
— Ладно, — соглашается Соня, почти соглашаясь быть дичью.
Соня закрывает глаза и идет в темноте. Она не знает, куда она идет — единственное, что ее связывает с миром — рука Джонни и звук города. Это странно. Чтобы успевать за Джонни, ей приходится молчать, надо, чтобы совпало дыхание, чтобы каждое движение его руки сразу же отдавалось в ее руке — будто они одно целое.
Вдруг Соня натыкается на Джонни и распахивает глаза. Он смеется.
— Светофор. Понравилось?
— Да, — честно признается она, чувствуя, как стремительно она погружается в кокон золотых змей.
— Давай, теперь ты. Прямо до следующего светофора.
Соня тащит Джонни за руку, и чувствует, что ведет беспомощного человека, который абсолютно доверяет ей.
Соня едет с Джонни и слышит его голос оттуда, с Херсонеса: «Как будто бы мы когда-то были сестрой и братом». До следующего светофора Соня так привыкает вести Джонни, что забывает о том, что ее дистанция закончилась.
Соня останавливается. Джонни открывает глаза.
— Тебе не трудно молчать со мной? — спрашивает он.
— Глупый вопрос, — говорит Соня. — Но я отвечу на него. Я люблю молчать. Молчание говорит больше, чем слова.
Ветер треплет голубой шарфик Сони и накрывает лицо Джонни.
Она убирает с его лица бирюзовую дымку шифона и, надев ее себе на голову, протягивает руку Джонни.