– Это место беспросветной несправедливости, невежества и разнузданности! – хрипло произнес Монк. – Как ты можешь ходить по Сент-Джайлзу и представлять себе Бога, вызывающего хоть какие-то чувства, кроме страха и ненависти? Уж лучше, чтобы не сойти с ума, считать все происходящее здесь случайностью и просто делать, что можешь, для исправления худших из недостатков этого мира.
Ивэн подался вперед и, вкладывая в слова всю душу, начал вспоминать отрывки из полузабытой проповеди.
– Хочешь справедливого мира, где грех немедленно наказуется, а добродетель вознаграждается?
– Почему бы и нет? – с вызовом бросил Монк. – Что в этом плохого? Пища и одежда для всех, здоровье, ум, шанс на успех…
– И всепрощение, и жалость, и смелость? – продолжал Ивэн. – Милосердие, кротость и вера?
Уильям нахмурился и внутренне засомневался.
– Ты говоришь так, словно ответ не очевиден! Почему бы и нет? Я думал, эти качества ты ценишь превыше всего. Разве нет?
– А ты их ценишь?
– Да! Возможно, я не всегда им следую, но да, определенно ценю.
– Однако если б мир всегда был справедлив и воздаяние наступало немедленно, то люди стали бы добры не из сострадания и жалости, а потому, что глупо было бы вести себя иначе, – рассудил Ивэн. – Только дурак совершит поступок, за который, как ему известно, его постигнет немедленное и неотвратимое наказание.
Монк ничего не сказал.
– И зачем тогда смелость? Поступай правильно, и нечего будет бояться. Добродетель всегда вознаградят, тотчас же. Отпадет нужда в кротости и всепрощении. Справедливость обо всем позаботится. По той же причине станут ненужными жалость и великодушие – они никому не потребуются. Лекарство от любой болезни будет в руках самого страждущего. Мы бы с тобой занялись выработкой суждений друг о друге…
– Ладно! – перебил его Монк. – Ты свою точку зрения высказал. Скорее я приму мир таким, каков он есть, и не променяю его на тот, что ты описал. Хотя порой нахожу его почти невыносимым – не для себя, а для некоторых, кого вижу вокруг. – Он поднялся на ноги. – Твой отец гордился бы тобой. Возможно, ты зря тратишь время в полиции, лучше б занял церковную кафедру. – Он нахмурился. – Хочешь, чтобы я отвел тебя к свидетелям?
Ивэн тоже встал.
– Да, пожалуйста.
Монк принес свое пальто, Ивэн тоже оделся; они вместе вышли в темный холодный вечер и плечом к плечу зашагали к Тоттенхэм-Корт-роуд, чтобы найти кэб.
В трясущемся экипаже, катившем в сторону Сент-Джайлза, Уильям возобновил разговор, но голос его звучал неуверенно. Он подбирал слова, пользуясь временной темнотой, чтобы озвучить беспокоившую его мысль.