— Элли, шесть месяцев не прошло.
— Ты хочешь сказать, что мне не дозволено вернуться? Ты бы предпочёл, чтобы я дольше не возвращалась?
Воцарилась тишина.
— Нет, — сказал он, покосившись на Балидора. — Я лишь имел в виду… Ревик тоже приедет?
Повисла очередная пауза.
Прежде чем он успел спросить её о чём-нибудь ещё, звонок оборвался.
Уставившись на чёрную трубку в своей руке, Джон посмотрел на остальных, будучи не в состоянии понять, что только что произошло.
* * *
Поначалу мы тронулись в путь по суше.
Узнав примерный план маршрута, я перезвонила Джону, используя тот же номер, с которого они звонили мне. Люди, наблюдавшие за коммуникационной консолью в лагере Восстания, сказали, что я могу звонить, когда захочу и кому захочу, но я знала, что линии прослушиваются.
К тому времени я превратилась во врага — для всех них, не только для Ревика.
Никто толком ничего не сказал мне, когда я уезжала.
Последние несколько недель я провела взаперти в комнате, которую ранее мы делили с Ревиком. Одна, конечно же. Я всё ещё могла заказывать еду. Я могла плавать, выходить в любые общие комнаты — не то чтобы мне это хотелось. Доступ ко всем каналам, кроме официальных, внезапно оборвался, как и мой доступ к конструкции и тем более к компьютерам, кроме базового сетевого интерфейса. Меня не выпускали за пределы жилой части лагеря.
Никто не потрудился объяснить, почему.
Опять-таки, объяснения не требовались.
В тот день, когда я наконец-то уехала, я сидела в задней части фургона с мешком на голове, пока мы прыгали по грязевым колеям. Вспомнив последний раз, когда я путешествовала таким образом, я невольно подумала, что в этот раз меня не будет ждать торт ко дню рождения.
В любом случае, до моего дня рождения ещё несколько месяцев.
Я изо всех сил старалась сосредоточиться на том, зачем я здесь, и что последует потом, но это было тяжело.
Нет, не тяжело. Практически невозможно, черт подери.
Когда я думала о том, что последует потом, я получала буквально пустоту.
В отличие от последнего раза, когда я путешествовала с чёрным мешком на голове, в этот раз на мне не было ошейника. Я чувствовала его здесь, сидящего рядом со мной.
Однако он не разговаривал со мной и не подпускал свой свет ко мне.
Такое чувство, будто я вновь сидела рядом с его трупом, только в этот раз это я хотела поговорить с ним, а не наоборот.
Подпрыгивая на грязевых колеях, я просто хотела, чтобы всё это закончилось.
Я хотела, чтобы всё это закончилось. Но я знала, что это никогда по-настоящему не закончится.