— Джон? — её голос звучал робко. — Джон?
Его затопило облегчение. Такое сильное, что его горло сдавило. Он проглотил этот ком усилием воли, быстро улыбнувшись Касс.
— Да, красотка. Это я.
Воцарилось очередное молчание.
— Ты… звонишь мне?
Затем он ощутил её размышление, словно она вспоминала.
— Дело в Бразилии, не так ли? В том, что случилось в «Чёрной Стреле».
Джон пожал плечами. Он покосился на Балидора, затем пожалел — ему хотелось не видеть сурового взгляда видящего.
— Не только в этом, сестрёнка, — сказал он как можно небрежнее. — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я подумал, что может быть, Ревик позволит мне поговорить с тобой. Я же всего лишь тупой червяк и всё такое.
Она не улыбнулась. Он уверен, что почувствовал бы это даже по телефону, но у него не было такого ощущения. Вместо этого он чувствовал, как она складывает воедино отдельные частицы, словно рисует между ними карту. Через несколько секунд она вздохнула и издала тот щелкающий звук в манере видящих.
— Скажи Балидору, что ему ещё не нужно меня убивать, — произнесла она с резкими нотками в голосе. — Я ещё не братаюсь с Дренгами.
— Ой, да брось. Мы беспокоимся, вот и всё, — он поколебался. — Ревик. Он хорошо с тобой обращается? Он так говорил…
— Я возвращаюсь, — перебила она. — Вернусь через несколько недель. Так что все могут расслабиться. Он отпускает меня.
— Отпускает тебя? — Джон не скрывал своего недоумения. — Ты была пленницей?
— …Единственная причина, почему я ещё не на самолёте — это потому что один из их самолётов ремонтируют. Другой, который они используют для регулярных перевозок, всё ещё в Восточной Европе. Но я вернусь. Так что расслабьтесь.
— Ага, — отозвался Джон. — Ладно, Эл.
Он покосился на Балидора и Касс. В их глазах виднелось раздражение, и до Джона дошло, что из его части разговора почти ничего невозможно было понять.
— Ага, — повторил он. — Я слышал об этом. О Восточной Европе, имею в виду. Работные лагеря рушатся? Вы, ребята, имеете к этому отношение?
— Я не могу обсуждать операции, Джон, — коротко ответила она. — Ты это знаешь.
— Ну, а почему ты возвращаешься? — спросил он. — Просто для визита?
— Нет, — сказала она. — Не для визита, Джон.
Её манера речи так походила на Ревиковскую, что это на мгновение выбило его из колеи.
Воцарилась тишина. Джон внезапно осознал, что она плачет.
— Иисусе… Эл. Что происходит?
— Я сейчас не могу об этом говорить. Вы увидите меня через две недели. Может, быстрее. Я позвоню вам, как только узнаю что-то более точное. Просто скажи им не стрелять в меня, когда я к вам доберусь.