Вот так вот и рос Петя-гимназист этаким домашним мальчиком-птенчиком, покуда, наконец, не влюбился. Предметом страсти и обожания Петра Мельникова стала некая особа пятнадцати с половиной лет, со светло-золотистыми кудряшками и большими голубыми глазами в обрамлении длиннющих – каких, казалось бы, и не бывает, ресниц. Звали особу Варенькой, и была она дочкой полковника пограничной службы господина Петракова. Раньше как-то Петя её и не замечал, а как-то вот вдруг увидал в церковном хоре и понял – пропал. А Варя его и не замечала, заглядывалась на более старших парней, такая вот выпала Мельникову Петру любовь – несчастная. Некоторые от неё стреляются, некоторые – уходят в пьяный загул, кое-кто – в учёбу, а Петенька ушёл в прямом смысле слова, точнее сказать – сбежал! На спор, ради любимой!
На дворе стояла зима 1908 года, со всероссийской смутой – так, к скрытому негодованию Баурджина-Дубова юный недоросль именовал Первую русскую революцию – было уже покончено, в основном – опять же, по мысли Петра – стараниями премьера Петра Аркадьевича Столыпина, коего сильно уважал Петин отец – Мельников-старший. И вот в это самое время столичной географическое общество направило в Кяхту Монголо-Сычуаньскую экспедицию под руководством прославленного путешественника, ученика знаменитого Пржевальского, Петра Кузьмича Козлова. Собственно, они не в Кяхту отправлялись, а через Кяхту – в Ургу и дальше – в пустыню Гоби!
О! Как завидовали членам экспедиции – этим мужественным людям! – все окрестные мальчишки. И даже девчонки, в числе которых был и предмет Петиной страсти – Варенька Петракова.
И вот тут как-то слово за слово и вышел спор, затем переросший в нечто более серьёзное! Как обычно всё началось: ах, какие великие люди! ах, им можно только завидовать! Только завидовать? Да почему же только завидовать, дозвольте спросить, уважаемые mesdemoiselles et messieurs? Можно ведь запросто записаться в экспедицию… ну, не записаться, так пойти тайно! Что вы смеётесь, я дело говорю! Кому слабо – мне? Ну, если кое-кто наградит поцелуем… то…
В общем-то Петенька далеко идти не хотел, так, проводить экспедицию до границы с Монголией – и всё. Для поцелуя – вполне даже хватит. Ну кто ж знал, что будет буран! Да такой, что, если б не экспедиция, замёрз бы Петенька насмерть. А так всё же выходили, несли, можно сказать, на руках до самой Урги – а там уж вьюнош напросился и дальше. Его бы прогнать, да сказал, что сирота, да, мол, наука российская ему дороже жизни, о том только всю жизнь и мечтал – пройтись путём Пржевальского и прочих. Посмотреть, как сверкают над горячим воздухом пустыни искажённые зноем звёзды! И ведь этаким макаром разжалобил таки суровое сердце руководителя – Петра Кузьмича Козлова. Тот ведь тоже когда-то в юности, сидя на крыльце конторы пивоваренного завода в Смоленской губернии, мечтал о дальних странствиях, глядя на сверкающие жёлтые звёзды. И там же, у крыльца, случайно встретился с самим Пржевальским. С этого и пошло… И вот сейчас, когда сей юный гимназист с горящими глазами и пламенным сердцем просит о том же… О чём когда-то просил сам Пётр Кузьмич великого Пржевальского. Отослать сейчас этого настырного парнишку домой – всё равно что самому себе плюнуть в душу! Взял ведь с собой! Тем более что никакого попутного каравана в Кяхту пока не было, а оставлять паренька здесь, в Урге, одного – нет уж, пусть уж лучше под приглядом будет.