– Семь слоев крови в Мерсте. Он пытал их всех. И после того, что случилось с Антоном, мы знаем, что у Вильяма есть и способность, и хладнокровие, чтобы осуществить это. Он провел с Антоном двое суток.
– Фу, черт, – сказал Бергер.
Они замолчали. Принялись изучать все более запутанную схему на доске. Думали. Наконец, Блум снова заговорила:
– Когда отец забирал шестнадцатилетнего сына, он должен был поставить в известность мать. Не взял же он его у нее просто так?
– Хорошо, у нас получается два разных портрета Нильса Гундерсена. Очевидный портрет – крутой парень. Дезертирует из Иностранного легиона, чтобы стать наемником. Воюет в Ливане, Афганистане, Ираке. Находится в розыске за военные и международные преступления. Менее очевидный портрет – отец, который узнает, что у него есть сын, что над сыном издеваются, что тот страдает, и он спасает сына. Какой из этих двух Гундерсенов известен маме Стине Ларссон? Очевидно, второй, правда? Отец, спасающий сына?
– Согласна. Они должны были поддерживать отношения. Стина наверняка одобрила побег.
– Что означает, что сестра Стины, Алисия Ангер, может что-то добавить к уже сказанному.
– Если удастся пробиться через языковые туманности.
– Стоит попытаться, – сказал Бергер и протянул руку. Ему пришлось довольно долго ждать, пока Блум положит в нее свой мобильный телефон.
– Вендельсёгорден, Мия Арвидссон, – ответил женский голос.
– Здравствуйте, Мия, – сказал Бергер. – Надеюсь, вы меня помните, мы разговаривали с вами на днях у двери палаты Алисии Ангер.
– Вполне возможно, – сухо ответила Мия Арвидссон. – С кем я разговариваю?
– Меня зовут… Чарльз Линдберг. Я тот полицейский, который недавно приезжал, чтобы поговорить с Алисией. Не знаю, помните ли вы. Можно ли поговорить с ней по телефону?
– Да. И нет.
– Вы не могли бы пояснить?
– Да, я вас помню. Нет, с ней нельзя поговорить.
– Я, конечно, понимаю, что общаться с ней сложно…
– Сложность, о которой я говорю, непреодолима. Алисия Ангер умерла.
Бергер умолк. Воцарилась тишина. Потом Арвидссон продолжила:
– Приезжала полиция. Они пришли к выводу, что смерть естественная, хотя и необычная. Если я правильно помню, они назвали это «ошибкой при принятии пищи».
– Ошибкой… при принятии пищи?
– Это сложно объяснить. Это надо видеть самому.
Бергер задумался. Потом наугад спросил:
– У вас случайно нет фотографии?
– Есть, – ответила Мия Арвидссон. – Но я не намерена ее распространять.
– Вы ничего не распространите, если передадите что-либо в полицию, я это вам гарантирую.
– У полиции она уже есть.
– Но не у меня. А мне она действительно нужна. Прямо сейчас.