Но Амми лишь спрашивает Натаниэля, можно ли ему глютен, точно думает, это странность белых.
– Определенно, – отвечает Натаниэль, наполняя тарелку. – Вот это что такое? – Он показывает на одно из блюд.
– Шиш-кебаб, – отвечает Абдулла.
– А это?
– Ачар-гошт, – подхватывает Халима. – Куча специй.
– Начни лучше с кебаба, – советует Амми.
Натаниэль берет три штуки. Амми улыбается.
– У тебя очень милые друзья, – заявляет она. – Надо было раньше пригласить их в гости.
Харун не улыбается в ответ. Он привел друзей не для того, чтобы впечатлить Амми. Он привел их, чтобы активировать ее нюх ищейки. Конечно, его семья захочет знать, что он делал с этими двумя людьми, с которыми они не знакомы. Конечно, Абу задаст больше серьезных вопросов, а не поверхностных, как Лиса. Конечно, любопытство Амми по поводу неприглашенных гостей не успокоить нависшим над едой парнем, точно завтра никогда не наступит.
* * *
Насчет этого.
Натаниэль не может перестать есть. Он уже наелся после первого круга, но пиршество просто потрясающее. Он никогда так не пировал. И не знает, выпадет ли еще такой шанс.
А эта еда. Он закрывает глаза, чтобы насладиться вкусами.
Он никогда не пробовал ничего подобного, но эти блюда почему-то знакомы ему, даже если он не может их назвать.
* * *
Зато Фрейя может назвать все ингридиенты: чеснок, тмин, имбирь, кардамон, мускатный орех, гвоздика… ее папа готовил с этими специями.
– Здесь есть пажитник? – спрашивает Фрейя, показывая на бирьяни.
Мама Харуна оживляется.
– Никто из моих детей не знает, что такое пажитник, не говоря уже о распознавании его среди специй.
– Его используют в эфиопской кухне, – отвечает Фрейя.
– Никогда не пробовала эфиопскую кухню! – восклицает мама Харуна. – Какая она?
– Много тушеного и соусов, таких же специй. Ее едят руками и с ферментированным хлебом.
– В Пакистане это тоже едят руками, – просвещает Абу, а потом, тщательно вытерев правую руку, умело накладывает в лепешку наан мясо, рис и соус.
Внимательно понаблюдав за ним, Фрейя делает то же самое, только не так умело, да и несколько капель соуса капает на скатерть.
Мама Харуна стирает их, отмахиваясь от извинений Фрейи.
– Мне нравится смотреть, как люди едят. – Она бросает взгляд на кухню, где Лиса до сих пор колдует над вином.
– Мне не хватает практики, – говорит Фрейя. – Мой папа – эфиоп, но он уехал много лет назад. Маме никогда не нравилась эфиопская еда, поэтому после его отъезда мы перестали ее есть.
Фрейя гадает, почему так вышло. Последние несколько лет у нее было достаточно денег и доступ к целому городу с кафе. Она могла бы есть эфиопскую еду, если бы хотела.