Саами показал на пятно темноты. Его не могло развеять даже призрачное багровое свечение сампо. Приглядевшись, Ильмо понял, что перед ним дверь. Или лаз.
– Да это же лоток! – хмыкнув, сообщил Ахти.
Единственный из всех, он не чувствовал близости смерти, и даже не замечал, что остальные не могут двинуться вперед от страха. Все, кроме Асгерд. Она тоже не боялась Калмы – но совсем по другим причинам.
– Всё верно, – спокойно сказала она. – Раз есть мельница, должен быть и лоток. Вон и ручка сверху. Ишь, забавная штуковина! Тот, кто придумал заключить частицу Мирового Древа в карьяльскую зернотёрку, был, видно, большой шутник… Ну что, Ильмо? Хватит ли у тебя духу войти?
– Да чего уж там, – буркнул тот. – Такой путь проделали – не останавливаться же на пороге.
И пригнувшись, шагнул в кромешную тьму лотка.
Оказалось, что внутри вовсе не темно. Ильмо увидел, что он стоит внутри просторного саамского зимнего чума. Стенки его уходили в высоту и заканчивались вытяжным отверстием, сквозь которое виднелось беззвездное небо. В очаге беззвучно горело прозрачное черное пламя – словно пляска призраков.
У очага сидела старая саамская женщина. И была у нее одна рука, одна нога и один глаз – а второй половины у нее не было вовсе. Нет, не так – она была черна, ибо принадлежала иному миру. Ее лицо напоминало маску, из щелок глаз сочилась тьма. В правой руке старуха держала деревянную ручную мельницу, левой – призрачной – поглаживала ее ручку. За спиной старухи, за откинутым пологом из шкур, блестела черная вода, в которой Ильма мгновенно опознала Прорубь, где суждено упокоиться всем тунам, а Ильмо – темные воды Маналы, ожидающие род человеческий.
«Крыша его – беззвездное небо, а двери – Врата Хорна», – всплыло в памяти Ильмо. Где он это слышал? Какая разница. Он понимал, кто на него смотрит.
– «Вот мы и вместе», – сказала бабка волку, свалившись в ловчую яму, – скрипучим старушечьим голосом сообщила Калма, поочередно оглядывая вошедших.
Когда на Ильмо упал мертвящий взгляд богини, он едва не рухнул ниц, но удержался, и даже голову не склонил. Карьяла не поклоняются Калме – зачем поклоняться той, которая сама всех забирает?
– Мы пришли за сампо, – выговорил он, пока страх не лишил его голоса. – Его надобно отсюда забрать. Такова воля богов.
– Богов? – Калма мерзко захихикала. – Так это боги послали вас, детки, чтобы меня отыскать и вразумить? Что, сами не смогли сюда добраться – или побоялись?
– Может, хватит болтать попусту? – невежливо встрял Ахти. – Ты сама подумай, старая ведьма, – если эта штуковина весь мир загубит, какая тебе с того будет радость? Сейчас тебя весь Средний мир боится, а так останешься одна-одинешенька – с мельницей этой, как дура.