Александр Сергеевич с горечью вспомнил последний, широкий и долгий бой в этих же степях, где-то южнее, примерно полгода назад, когда Красная артиллерия смешала с землёй и кровью рванувшиеся было в атаку отборные офицерские части генерала Деникина. Александр Сергеевич, князь Зеленцов, тридцатидвухлетний капитан, прежде гвардейский кавалерийский ротмистр, затем пехотинец, был тогда в этих рядах. Он не боялся смерти. Он даже частенько подумывал о ней. Ему теперь порой казалось, что смысла жизни уже нет. Нет благородной и монолитной России, которая укреплялась и создавалась годами, веками... Нет русской армии с обученными и смелыми солдатами. С талантливыми генералами — последователями Суворова, Румянцева, Кутузова. Да и дома-то нет... Зачем жить? Не лучше ли?.. Вот он — наган. Один выстрел... Но кто тогда будет всё восстанавливать, спасать родную землю? Кто будет бороться? А с кем?.. Почему красные так сильны? Почему большинство русских — за них? Почему? В чём ошибался государь-император? Они его и его семью расстреляли! Государя! Как же так?..
Зеленцов шёл и думал... Стояла ещё густая предутренняя тьма. И вдруг он услышал конский топот. Он не стал прятаться, ложиться в степную траву... Не хотелось. Вынул из кобуры наган. Потом убрал.
Когда его окружили, у него была просто какая-то апатия. Он не хотел стрелять, убивать. И сам стреляться передумал. Хотелось посмотреть, будто бы со стороны — что будет?..
— Ты кто?
Он молчал. Документов у него не было. Но он был в офицерской форме. И когда с него сорвали плащ-накидку, когда привели в расположение эскадрона, то, увидев офицерскую форму и погоны, красноармейцы схватились за винтовки.
Но солдат Василий Федотов увидел не только форму и врага — белого офицера в ней. Он старый, бывший солдат Отдельного Петербургского ударного стрелкового полка, увидел в этом человеке защитника России. На груди капитана белел орден Святого Георгия IV степени. Высшая военная награда России. И русский солдат Василий Федотов понимал что это такое.
— Меня сначала стреляйте! А уже потом офицера, получившего за Россию благородный Георгиевский орден. Офицерам их давали не легче чем нам, нижним чинам. Тоже за личное мужество перед немцем. Вот так, братцы...
Все в эскадроне знали, что Федотов в семнадцатом был председателем полкового комитета стрелкового полка в Санкт-Петербурге, который в то время немало помог революции победить. Знали, что сам товарищ Ленин пожал тогда руку солдату Федотову. И который — об этом тоже в эскадроне знали — берег в кармане завёрнутый в тряпицу свой собственный солдатский Георгиевский крест, полученный им в четырнадцатом, теперь уже таком далёком...