– Враги! – кричал Бахрам, натягивая лук, – враги на острове!
Сын его обнажил меч, ожидая схватки, и вдруг свет озарил нашу стоянку – это длинная стрела, охваченная огнем, вонзилась в борт лодки, освещая берег вокруг. За ней в нас полетел рой стрел, горящих в темноте. Их свет выхватил Бахрама с луком и сделал его видимой мишенью. Тот метнулся в сторону от огня, скрываясь от глаз врагов, и тут же в место, где он стоял, вонзилось несколько копий. Невидимые враги были совсем рядом.
– Спасайте сокровища, выносите из лодки, – крикнул Бахрам из тени, судя по звукам, не переставая пускать разящие стрелы. Они попадали в цель, со стороны нападавших слышались крики боли. Я кинулся в полыхающую лодку, увлекая за собой торговца, который схватил свои меха сначала, но я остановил его, указывая на ящики с дарами богам. Мы успели вытащить три ящика, в том числе и тот, что таинственно описывал шахиншах, с ценностью особой, пока не рухнула горящая мачта, похоронив остальное под собой.
– Толкайте лодку в реку, – кричал Бахрам, захлебываясь от битвы, – пусть плывет, иначе мы освещены и видны!
Мы со стенающим по своим мехам торговцем с трудом оттолкнули лодку, и она, как священный огонь, что мы в день начала года, в весеннее равноденствие, отпускаем по Тигру на плотиках, начала удаляться, захваченная течением великой Датии. Ночная мгла накрыла нас, и слышали мы только тяжелое дыхание воинов, крики боли и звук скрещённой стали, дрожа от холода и страха подле друг друга – я и торговец. Звуки утихли, пропали огни зажженных стрел, все замерло до утра, но мы не могли сделать и шагу от сковавшего нас ужаса. А наутро поле битвы открылось нам при первых лучах благодатного солнца. Трупы врагов, одетых в шкуры, лежали на острове и в реке, кровь вытекала из жил, окрашивая воды Датии в бордовые цвета, подобно умирающим от холода деревьям на берегах. Особенно много тел было в двух местах, там, где пали наши воины, великие бойцы, Бахрам и его сын. Сын был пронзен копьем, и тело его уже схватил дэв смерти, члены одеревенели, рука, сжимающая меч, поднялась к небу, взывая Митру о помощи и свете. Бахрам же был еще жив, когда я подбежал к нему. Десяток стрел торчали из его тела, ощетинившись оперением диких ястребов, кровь текла ручьем из ран, плечо было разрублено до груди, он испускал дух. Я наклонился к нему, и последний вздох великого старого воина достиг моего уха:
– Маг, найди землю, доставь дары, не предай нашу смерть…
Я, пораженный мужеством воина, встал на колени и начал читать ясну, а короткое солнце незнакомой враждебной земли поднималось все выше и выше, озаряя далекую белую гору на слиянии двух потоков.