Она пришла на ночлег с полным желудком. И вспомнила, что оставила куртку – свою единственную куртку – у пирса. Поэтому решила вернуться. Большая ошибка.
В последние месяцы она весьма неплохо устроилась с жильем. Вначале каждая проведенная в постели ночь была на вес золота. Но дни растянулись в недели, а когда вселилась эта женщина – само собой, Дэйзи знала, что кто-нибудь да вселится, – она совсем обленилась. С того момента следовало быть осторожнее.
Дэйзи снова попыталась вывернуться, однако мужчина только усилил хватку. Дэйзи переключилась на женщину – слабое звено в цепи. Она знала ее имя. Знала, кто она. Идиотка, которая испортила такой хороший расклад, связавшись с соседом-тупицей.
Держись, ты справишься, сказала себе она. Дэйзи была в бегах больше года. Хилой женщине и ее соседу-увальню не под силу ее одолеть.
– Отпустите! Меня дома родители ждут. Я им не скажу, что вы на меня напали.
Глаза мужчины вспыхнули. Чарити встала между Дэйзи и ее мучителем и тронула девушку за руку. Дэйзи отдернулась.
– Далтон, она дрожит от холода.
– Что? Да она воровка. Я увидел, как она забралась по лестнице в мансарду. Хотел уже звонить копам, но тут она спустилась обратно.
Наружная лестница располагалась в небольшом алькове напротив жилища не в меру любопытного соседа, зато ее совершенно не было видно ни со стороны улицы, ни со стороны пляжа.
– Что ты делала наверху? – спросила Чарити.
Дэйзи молчала, и сосед дал ей легкого пинка. Она притворно улыбнулась и пробормотала:
– Я заблудилась. Решила, что попала домой.
Налетел ветер, и Дэйзи покрылась гусиной кожей. Холод шел от костей, изнутри, единственный вид холода, который бывает от того, что спишь на земле или проводишь слишком много времени под флоридским солнцем.
– Далтон, тебе не стыдно? Давай отведем ее в дом и там разберемся.
В дом? Отлично. Будет время что-нибудь придумать. Дэйзи усмехнулась:
– Спасибо за помощь, Далт. Можешь катиться к себе. А мы пошли в дом.
В ответ Далтон потащил ее к двери на веранду.
* * *
Чарити, сама не зная почему, сочувствовала упрямой девчонке. Да, она держалась самоуверенно, сверкала глазами, выкрикивала ругательства. Но было в ее взгляде что-то еще. Безысходность, порожденная страданием. И не важно, насколько девушка сильна, потому что одновременно она уязвима, и эту уязвимость немногим дано понять. Чарити одна из тех немногих.
Далтон завел девчонку в кухню и усадил на барный стул.
– Как тебя зовут? – спросила Чарити и добавила, глядя Далтону в лицо: – Можешь принести покрывало с дивана? И свари на плите кружку горячего какао.