– Я бы тоже хотел. Только где такие деньги взять? Ага, Наполеон идет. Мы с ним сейчас малость пошепчемся, а ты походи, посмотри все, что хочешь. Мы минут на пару-тройку. А потом я тебе дом покажу.
К ним подошел человек лет тридцати пяти, пониже Алексея, одетый довольно скромно, с золотым перстнем на пальце, но не глупым, массивным, а вполне стильным.
– Баре дзевс, Наполеон, – сказал Алексей, пожимая ему руку.
– Баре дзевс, Алексей Валентиныч.
– Вот, знакомься, это Оля.
– Здравствуйте, Оля. – Наполеон легонько поклонился ей.
Однако после быстрого, цепкого взгляда этого человека, мало похожего на классического кавказца, у Ольги осталось стойкое впечатление, что он вмиг раздел ее догола и одевать не торопился. Это было весьма неприятно. Ее первое впечатление от обаяния армянского тезки Бонапарта тут же как-то смазалось.
Алексей с Наполеоном отошли в глубину двора. Там они остановились и принялись листать какие-то бумаги.
Ольга, коли уж получила дозволение, во все глаза разглядывала усадьбу, нравившуюся ей страшно. По красивому домику было видно, что вкуса у его хозяина не в пример больше, чем у владельца громадного барака. Гараж на две машины украшен узорами из желтого кирпича. Все под крышами из зеленого ондулина, выполненными в одном стиле.
Что это ондулин, она тоже знала. У Майкиного мужа дом тоже был покрыт именно им.
Усадьба, площадь которой составляла соток двадцать, была четко разделена на две части. Та, где дом и прочие постройки, чуть поменьше. Остальное занимал небольшой, но красивый сосновый лесок. Девушка зачем-то пересчитала сосны. Их было одиннадцать. Еще там росли березы, какие-то кусты, уже сбросившие листья, и какое-то странное раскидистое дерево, совершенно Ольге неизвестное, сверху донизу усыпанное сухими желтоватыми… нет, не листьями, а этакими крылышками, больше всего похожими на половинки пропеллеров.
Две стены из четырех, которым предстояло окружить усадьбу, были уже готовы – кирпичные, с такими же столбами, увенчанными пирамидками. Третью сноровисто укладывали шестеро мужиков определенно нерусского облика. Ольге здесь страшно понравилось, и она с нешуточной грустью подумала, что ей так жить никогда не придется.
Потом девушке стало чуточку неприятно. Мужики у стены работу не прекращали, к ней вроде бы и не оборачивались, но она постоянно чувствовала на себе их взгляды – липкие, жгучие, раздевающие. Ольга отвернулась, отошла к крыльцу, потрогала железные перила – фигурные, с завитушками и листочками, какие-то чуть странноватые.
– Любуешься? – раздался за спиной веселый голос Алексея. – Есть чем. Как они тебе?