- Здравствуй, внучка, - вздохнули рядом. - Все мы разум теряем, когда мечтаем о любви. Хотя мужчины, конечно, те еще мерзавцы.
Элиза подняла глаза и увидела рядом с собой, на каменной скамье, пожилую даму в наряде прошлого века. Темно-бордовое платье со множеством оборок на широкой юбке и кружевами на рукавах, вырез прикрыт воздушным шелковым шарфом, на голове сложная прическа с перьями.
Дама смотрела на Элизу с сочувствием.
- Наталья, не морочь девчонке голову, - возразил даме невысокий, прямой как палка старик в расшитом дублете с разрезными рукавами. – Все люди – сволочи примерно одинаково. Вы, бабы… прости, дамы, - осекся он под строгим взглядом. - Так вот, вы обычно еще и хитрые.
Он подошел к столу из глубины склепа, положил на столешницу тяжелый меч и сел напротив Элизы.
- Началоооось в деревне утро, - издевательски протянул совсем молодой, немногим старше Элизы, воин в доспехе времен Мстислава. – Нашли, о чем спор устраивать. Потом доругаетесь, без потомков.
Он уселся во главе стола, сложил перед собой руки и пристально посмотрел на Элизу.
- Здравствуй, Елизавета Лунина. Приветствуем на нашей с тобой земле. Молодец, что замок роду вернула.
В голове Элизы шумело вино. Она не была абсолютно уверена, что действительно видит призраки своих предков. Могла и придумать… Но как же хотелось, чтобы они были настоящими! Хоть кто-то родной!
- Здравствуйте… все, – ответила Элиза. – Прабабушка, у тебя прекрасный портрет. Похож – как две капли. А вот твоих портретов, Александр Григорьевич, сын Гришко Лунки, я не видела, слишком много лет прошло. Не знала, что ты таким молодым погиб.
- Я первый, кого в этом склепе похоронили, - как о чем-то обыденном, ответил он, - отец после еще двадцать лет прожил, внуков, сыновей моих, вырастил.
Дед в кирасе хитро смотрел на Элизу. Она лихорадочно рылась в памяти. По портретам его не узнать – либо не сохранились, либо написаны так, что никакого сходства не найти. В поисках подсказки она рассматривала рукоять дедова меча с большим рубином.
- Ты – Владимир Карлович Лунин по прозвищу Вепрь. Ты жил два века назад. Тебя трижды обвиняли в разбое. Первого обвинившего ты зарубил и взял штурмом его замок. Вторым был император Витольд, но он в итоге извинился и очень просил тебя выступить на его стороне в войне с бароном Ротвальдским. Третье обвинение было от церковников. Ты прилюдно поклялся, что это ложь и навет, но все равно сделал епископату громадное пожертвование. В рукояти твоего меча рубин – глаз вепря. Твой портрет висел на почетном месте, пока у нас в Гетенберге был дом. Правда, на нем ты выше на голову и в плечах шире в два раза.