Попив, Аглая закончила свою печальную повесть:
— Спустились вниз, меня страх колотит: в ночи да в склепе сидеть! А он ничего не боится. Вынул из кармана бутылку. Давай, говорит, выпей для храбрости, да для продолжения рода на гробах предков сейчас ребенка зачнем. Я вся аж перепугалась. Говорю: «Грех какой — на гробах!» Да разве я с ним совладаю? Разодрал на мне одежду, прямо на крышке гроба свое дело сделал, да так грубо все, а потом за шею уцепился, душить стал. Тут я сознание потеряла, очнулась — вы рядом. Все ценное с собой утащил, а про меня решил, что я тут помру. — Аглая развела руками, сделала удивленное лицо. — Ни с того ни с сего! Я и понять такой перемены в характере не умею, словно нечистый в него вселился.
— Давно вселился! — подтвердил Соколов. — Куда он мог бежать?
Аглая помолчала, подумала, задумчиво ответила:
— Право, не знаю.
— Хорошо, я найду злодея! — успокоил Соколов девицу. — А теперь я отвезу тебя на Мясницкую в больницу к доктору Австрейху. Ты отлежишься у него, придешь в себя. И там тебя, Аглая, Калугин не найдет.
…Через полчаса Соколов доставил Аглаю Фонареву в приемный покой больницы.
На другое утро Соколов делал обычную гимнастику: посадив на плечи горничную Анюту, приседал. Зазвонил телефон.
Соколов услыхал голос доктора Павловского:
— В организме покойного обнаружена смертельная лоза мышьяка.
Едва повесил трубку, как позвонил Кошко:
— Павловский рассказал мне эту жуткую историю. За всю мою богатую практику подобных происшествий не случалось.
— Жаль, что тебя, Аркадий Францевич, с нами не было — обогатился бы свежими впечатлениями.
— За помощь в расследовании прими мою благодарность. Увы, Калугина пока не поймали.
— Обыск дал что-нибудь?
— Помощники мои тщательно осмотрели комнату на Пятницкой, где последнее время жил убийца. Ничего интересного! Когда он сумел улизнуть от нас из «Волги», то, как показали тамошний дворник и соседи, он на несколько минут заскочил к себе домой. Облив керосином, сжег в печке какие-то бумаги. Мы нашли лишь пепел. Забрал, видимо, деньги, ценности и скрылся.
Соколов с иронией сказал:
— Не столько скрылся, сколько побежал к Аглае, чтобы завлечь ее в склеп.
— Задним умом все крепки!
— Допросили сослуживцев Калугина?
— Да, все дружно утверждают: Калугин был скрытный, молчаливый человек. Читал приключения Ната Пинкертона, но помнил наизусть Надсона, Волошина и других поэтов. Порой у него водились большие деньги, происхождение которых никто объяснить не может. Тогда он любил устраивать загул, на который приглашал сослуживцев и проституток. Над проститутками любил издеваться, почти всегда избивал их, но каждый раз откупался от скандала деньгами. Как официант был крайне вежлив с посетителями, особенно угодлив с офицерами, предупреждал их любые желания. — Перешел на укоризненный тон. — Мог бы полезное поведать лакей Красноглазое, которого ты в пол головой воткнул, да он пока в лечебнице Эрлангера, в сознание пришел, но совсем слаб, языком едва шевелит — сильное сотрясение мозга. Но сослуживцы показывают, что особой дружбы между ним и Калугиным не было. Сообщил ему о приходе полиции так, по товариществу.