— В первую попавшуюся! — возмутилась Ефросинья Викентьевна. — Лучшая школа в районе. И прямо во дворе.
— Ты готов, наконец? — спросил Аркадий. Вика молча кивнул и потянулся за лежавшим на столе яблоком. — Яблоко съешь, когда придешь из школы. Раз готов — топай! А то в самом деле опоздаешь. — Он открыл дверь и выпустил Вику на лестничную клетку. — Не вздумай ехать на лифте! Ножками по лестнице. Хоть какая-то зарядка.
Проблема образования юного Викентия все лето обсуждалась в семье Кузьмичевых. Сам Вика ратовал за английскую школу, которая находилась в трех кварталах от дома. В сущности, он слабо разбирался в преимуществах специализированных учебных заведений. Но почти всех его подружек и приятелей по детскому саду родители отдавали в английские, французские и другие школы. И поэтому ему, естественно, хотелось туда, куда шли остальные ребята. Ефросинья Викентьевна полагала, что изучение иностранного языка не должно быть фетишем, главное, чтоб в школе были хорошие учителя и находилась она близко от дома.
Кроме того, Ефросинья Викентьевна не была уверена в том, что у ее сына есть способности к изучению иностранных языков. А она немало навидалась случаев, когда детей, не справившихся с нагрузкой специализированных школ, отчисляли в обычные, и у многих из них возникал комплекс неполноценности.
А у Аркадия твердой позиции по поводу того, где обучаться Вике, не было. Он поддерживал то жену, то сына, проявляя, с точки зрения Ефросиньи Викентьевны, свойственное ему подчас легкомыслие. В результате сын Вика поступил в обычную среднюю школу.
— Должен тебе сообщить, дорогая моя Ефросинья Викентьевна, — сказал Аркадий, проводив мальчика, — Вика последние два дня проявляет опасную самостоятельность.
— То есть? — спросила Ефросинья Викентьевна, закручивая крышку термоса, куда она только что налила для Вики суп.
— Ты совершенно напрасно возишься с термосом.
— Я не понимаю тебя, — раздраженно заметила Ефросинья Викентьевна. — Объясни толком.
— Вика решил, что он уже вполне самостоятельный человек. И по секрету мне рассказал, что суп из термоса он переливает в кастрюлю, зажигает газ и разогревает его.
— Он же и так горячий!
— Я ж тебе говорю, он решил, что раз ходит в школу, значит, стал взрослым.
— Он подожжет дом, — обреченно проговорила Ефросинья Викентьевна. — Что же делать?
— Перекрыть газ ключом. Спрятать ключ и спички. Только вот куда? Ты сыщик! Придумай, куда спрятать, чтоб этот прохиндей не нашел его.
Ефросинья Викентьевна растерянно оглядывала кухню. Куда? Вот искать — это она умела. А прятать ей как-то не приходилось.