Прошлое Тавриды (Кулаковский) - страница 64

Столица Готов Дорос или Феодоро носила теперь имя Мангуп-кале. Сто лет спустя после гибели князя Исайки живы были воспоминания об этом событии, и их занес в свою ученую книгу Мартин Броневский, посетивший Крым в 1578 году.  По его словам, 18 лет спустя после взятия города Турками, он пострадал от страшного пожара, от которого уцелело лишь немногое. Ворота верхнего замка испещрены были греческими надписями, и там стоял высокий каменный дом. Этим домом крымские ханы пользовались часто. Как местом заключения московских послов, когда гневались на них. Город почти безлюден. В нем уцелели две церкви, одна св. Константина, другая св. Георгия, «совершенно ничтожная», как прибавляет Броневский.[5] Во время д’Асколи Мангуп оставался резиденцией кади, назначаемого из Константинополя, имел очень скудное население из Греков, Турок и Евреев; эти последние преобладали и занимались преимущественно выделкой кожи.[6]. Одна недавно найденная (19001 г.) надпись называет нам имя турецкого наместника, сидевшего в Мангупе в 1503 году: (ðððððððð) вероятно, Челоби, при котором было возведено какое-то укрепление или произведена починка стен города.[7]

Город Херсон, оскудевший еще в прежнее время, окончательно пал под турецким господством. Мартин Броневский видел в Херсоне одни лишь «достойные удивления развалины». Со стороны моря высилась еще высокая стена с большими башнями из тесаных огромных камней. У самых стен города видны были водопроводы и высеченные в камне трубы, по которым шла в город вода за четыре мили от него. Недалеко от моря, на каменной горе, стоял монастырь св. Георгия, и окрестные христиане стекались сюда править годовой праздник. Дома в пределах города лежали в  развалинах. Большой храм стоял без крыши. Развалины представляли из себя большое здание, конторе Броневский называет царским дворцом. В городе оставался греческий монастырь.[8] Таков был цветущий и славный некогда город, который Турки называли Сару-кермен, т.е. желтая крепость. Если здесь и оставалось еще христианское население, то митрополия прекратила свое существование еще к концу XIV века.

Неподалеку от Херсона высилась в пору Броневского в долине нынешней Черной речки крепость на скале, получившая от Татар имя Инкерман, т.е. пещерная крепость. Весь склон скалы к долине был  покрыт пещерами тогда уже заброшенного и необитаемого монастыря. Крепость была тогда в запустении, и Броневский догадывался, что она была построена греческими государями, так как на воротах и на некоторых зданиях были греческие надписи и гербы. Он видел остатки великолепных строений и множество колодцев, из которых лишь немногие еще действовали в ту пору. Броневский прав в своих догадках, так как по всему вероятию здесь имел свой выход к морю князь Феодоро Алексей и отсюда грузил суда, на что жаловались в свое  время Генуэзцы. 60 лет поле Броневского Инкерман посетил русский  священник Иаков бывший в Крыму с посланником Борисом Дворениновым (1634-35 г.). По его свидетельству, в Инкермане жили Татары, Греки и Армяне. На полугоре он видел древнюю вырубленную в скале церковь с росписью на стенах. Алтарь был разрушен, а  за левым клиросом находилась каменная гробница. Над нею был изображен Бог Саваоф с пророками по сторонам, а пониже два святые, один  мечом, другой с крестом. В гробнице находились обнаженные нетленные мощи. Тайком от Татар о. Яков вошел ночью в храм и с помощью русского пленника Максима Новосильцева омыл мощи теплой водой и облек их в одежду. Чьи это были мощи, Якову не удалось узнать: но от другого ленника, Василия Хромого, он узнал. Что обнажили эти мощи Татары и несколько раз выбрасывали их, но мощи чудесно появлялись опять на месте. По пятницам и воскресеньям Греки и Армяне приходили на поклонение мощам, возжигали свечи и воскуряли фимиама. Яков хотел взять эти мощи в Россию, но святой явился ему ночью и, открывшись, что память его бывает в Симонов день, выразил желание остаться в родном месте.