Она лишь пытается вернуться обратно в дом от почтового ящика, но в белой матовой глубине Олд-Пойнт-роуд ничего не видит.
Она боится свернуть не там и забрести в болото. Одетая в халат и домашние тапочки, она ступает очень осторожно. Почему она как следует не оделась, не собралась, не подготовилась?
Болото ждет ее, чтобы восполнить пробел. «Дочь ты вернула, значит сама должна покинуть мир живых».
Растревоженные утки вспархивают над водой. На краю приливного бассейна что-то маячит.
Перед ней кружатся снежные вихри. Зачем только она вышла из дома в такую непогоду?
Белизна сгущается в силуэт. Это человек. По изгибу капюшона кажется, что у него рога. Может, у него и впрямь рога. Может, у него человеческое тело и бычья голова.
Он приближается.
Нет, это человек в длинном черном пальто. Он рыжий, темноглазый, с пушкой в руках. Пушка направлена ей в грудь.
– Я ищу Кайли О’Нил, – объявляет он.
– Ее нет дома. Она… она… в Нью-Йорке, – мямлит Рейчел.
– Ты Рейчел О’Нил?
– Да.
Он поднимает пушку…
Рейчел резко просыпается.
Кровать пуста: Пит ушел. В доме тихо. Этот сон ей уже снился. В разных вариантах. Значение очевидно. Не нужно быть гением, чтобы растолковать этот кошмар: ты в долгу. В неоплатном долгу. Ты вечная должница. Однажды примкнув к Цепи, от нее уже не отсоединиться. Как ни пытайся освободиться, ответный удар тебя настигнет.
Этот долг похож на рак.
Он с тобой навечно, он таится на задворках сознания до конца твоей жизни. И так для всех них.
Рак…
Эх, да.
Рейчел смотрит на подушку: разумеется, на ней несколько каштановых и черных волосков и – как мило! – несколько седых.
Встретившись с Рейчел в роковое утро вторника, доктор Рид тотчас отправила ее на МРТ. Результаты доктор сочла достаточно тревожными, чтобы рекомендовать операцию во второй половине того же дня.
Ей досталась та же кремовая палата в госпитале Массачусетса.
Тот же добрый техасский анестезиолог.
Тот же деловой венгерский хирург.
В операционной негромко играла та же музыка Шостаковича.
– Дорогуша, все будет чики-чики, – пообещал анестезиолог. – Я буду считать от десяти обратно.
Ну кто сейчас говорит «чики-чики»?
– Десять, девять, восемь…
Операцию объявили успешной. Рейчел теперь понадобится «лишь один курс адъювантной химиотерапии». Доктору Рид легко говорить. Не ей терпеть химию. Не ей в вену будут капать яд.
Впрочем, одну химию раз в две недели на протяжении четырех месяцев Рейчел вытерпит. Сейчас, когда вернулась доченька, ей ничто не страшно.
Волоски прочь с подушки, дурной сон – из головы. Со второго этажа слышно, как Кайли моется под душем. Раньше дочь под душем пела, теперь – нет.