— Прежде война закончится. Схему начертите.
Ильченко сорвал прут и на земле нарисовал изгибающуюся линию:
— Вот река Шара, севернее — большая рыжая топь, это — деревушка Пьяново, а тут, — изобразил нечто схожее с ночным горшком, — склад и усиленное охранение.
— Рембрандта из вас, Ильченко, не выйдет. Лучше скажите, где зенитки стоят.
— Здесь, здесь и здесь!
— То есть в основном с восточной стороны.
— Конечно!
— Так надо подлетать с западной стороны. Неужели это надо объяснять?
Ильченко глубоко задумался. Соколов добавил:
— И лететь следует на предельно низкой высоте. Во-первых, это будет для немцев неожиданно, во-вторых, попасть в нас из пулеметов и ружей станет не так просто, как если бы мы летели на большой высоте — сто или двести метров. О зенитках и говорить не приходится, они тут бесполезны.
Ильченко возразил:
— Но и нам выйти на цель будет не шибко легко! Когда брюхом по земле скребешься, трудно рассчитать с бомбометанием… Да и бомбы не успеют набрать ускорение и пробить перекрытия. Вы, Аполлинарий Николаевич, вообще-то знаете устройство бомб?
Соколов удивился:
— Чтобы разбить тарелку, разве надо знать, как ее изготовляют? Так и тут…
— Ан нет! Мы используем самое последнее достижение — бомбы системы Оранского. Ветрянка — это небольшой пропеллер — при падении с двухсот метров вывертывается от воздушного потока и освобождает ударник, происходит взрыв. А брошенная с малой высоты ветрянка не успеет освободить ударник.
Соколов с сожалением взглянул на собеседника, подергал его за рукав:
— А ручки ваши, мой сударь, для чего? Только чарку подымать?
Ильченко удивился:
— Предлагаете перед сбросом несколько отвинтить ветрянку?
— Так точно!
— Нет, это опасно!
— А воевать вообще очень опасно! — отпарировал Соколов. Он с нетерпением потер ладоши, словно собирался усесться за вкусный обед. — Сейчас вылетаем!
— Нет, сначала следует «Фарман» подготовить, баки залить, тросы проверить…
— И бомбы заложить.
Ильченко осторожно спросил:
— Сколько вам бомб надо?
— Полтора десятка! — решительно произнес Соколов. — Самых тяжелых.
Ильченко ужаснулся:
— Господин полковник, это у вас такие шутки? Коли вам доставят радость три бомбы, то я прикажу их загрузить. У нас каждая бомба на учете…
— Зачем тогда летать и попусту жечь горючее? Наш вылет боевой. Понятно?
— Понятно-то оно понятно, да только… Нашему авиаотряду нужно полторы тонны бомб, а в наличии всего пятая часть. Заводы бастуют, срывают поставки.
Соколов поинтересовался:
— Итак, ваши бомбы системы Оранского сколько весят?
— Самые тяжелые — два пуда. Но разве вы, Аполлинарий Николаевич, разбираетесь в их устройстве?