Впереди стоял старший официант павильона «Покахонтас», с кожей светло-коричневого цвета и с отрубленной мочкой уха. Я почувствовал к нему дружеское расположение: ведь это именно он поставил передо мной спасительный коньяк. Я пригласил их войти, отступил, чтобы меня не растоптали, указал им на дверь моей комнаты и проследовал за ними.
— Придется вам подождать здесь, ребята. У мистера Вульфа посетитель. Садитесь где придется. Садитесь на кровать, она моя, но, похоже, мне уже не понадобится. Если задремлете, всхрапните и за меня разок.
Я оставил их и пошел посмотреть, как Вульф управляется с женщиной, которая ему не нравится. Ни тот, ни другая не удостоили меня и взглядом. Она продолжала:
— ...но мне не известно ничего сверх того, что я рассказала вам вчера. Разумеется, я понимаю, что не только у Беррэна и Марко была возможность это сделать. По вашим словам, кто-то мог войти в банкетный зал с террасы, ведь вы об этом думаете, не так ли?
— Это один из возможных вариантов. Но вернемся немного назад, миссис Ласцио. Вы хотите сказать, что Марко Вукчич рассказал вам о радио и выразил опасение, что я подозреваю его в том, что он устроил так, чтобы радио было включено, чтобы дать ему возможность убить вашего мужа?
— Ну... — она заколебалась. — Не совсем так. Марко не станет выражать опасений. Но по тому, как он это говорил, было ясно, что он всерьез озабочен этим. И я пришла к вам, чтобы выяснить, действительно ли вы подозреваете его.
— Так вы здесь, чтобы его защищать? Или же удостовериться, что в своей неуклюжести я не упустил случайно из виду и этот вывод в числе прочих, напрашивающихся из столь своевременно включенного радио?
— Ни то и ни другое. — Она улыбнулась. — Вам не удастся меня рассердить, мистер Вульф. А вы сделали и другие выводы? И много их?
Вульф нетерпеливо помотал головой.
— Перестаньте, пожалуйста, у вас плохо получается. Я имею в виду вашу притворную беспечность. Я не против словесных поединков, но сейчас у меня нет на это времени. Уже полночь, и в соседней комнате меня ждут посетители. Пожалуйста, дайте мне договорить. Я хочу прояснить свою позицию. Я признал, что предубежден против вас. Я знал Марко Вукчича и до его женитьбы на вас, и после. Я видел, насколько он изменился. Вы спросите, почему я не обрадовался, узнав, что вы внезапно выбрали себе другую цель? Да потому что вы оставили после себя руины. Приучать человека к кокаину подло, но приучить его, а потом отнять наркотик — просто чудовищно. Природой назначено мужчине питать женщину, а женщине — мужчину, физически и духовно, но вы не способны дать ничего, никому. Флюиды, истекающие от вас, ваших глаз, губ, кожи, очертаний вашей фигуры, ваших движений, — эти флюиды не благотворны, но губительны. Я принимаю во внимание, что вы живая женщина, с инстинктами и желаниями. Вы увидели Марко и захотели его. Вы обволокли его миазмами своих испарений, и ничем иным он больше не хотел дышать. А затем, повинуясь капризу, вы лишили его себя и оставили задыхаться.