– Ну… – задумчиво сказал Леон Спрег де Камп, – если по применению к немецким пленным такую практику советское командование признало недопустимой, то в отношении русских изменников задним числом оформлялись протоколы заседаний военно-полевого суда. Но это – всего лишь деталь, показывающая, что никакого всеобщего смягчения нравов нет и в помине. Когда одни стороны жизни постепенно смягчаются, в других гайки закручиваются до упора. На внешней арене происходит то же самое. В то время как в отношении Румынии, Болгарии и Ватикана большевистское руководство проявило невиданный либерализм, сохранив в этих странах прежних правителей, то Швеции и Турции повезло меньше. Их объявили невоюющими сторонниками Гитлера и буквально растерзали ударами набравшей силу большевистской армии…
– Ватикан, – буркнул Рузвельт, – это отдельная история. Совершенно отдельная. Дядя Джо не только не урезал его каким-то образом в правах, но и заключил с католической церковью союз, который после завершения войны позволит ему обойти заключенное с нами соглашение о разделе сфер влияния и спокойно проводить свою политику на нашем заднем дворе. А там, после войны за Панамский канал, сейчас очень неспокойно. Поэтому мы желаем знать – чего еще можно ждать от русских с этой их новой политикой, и, самое главное, каким образом их неожиданные успехи в Европе связаны с не менее неожиданными нашими неудачами на Тихом океане?
– Мы думаем, – задумчиво произнес фантаст, – что в настоящий момент имеет место постепенная трансформация большевистского государства во что-то иное, для нас пока непонятное. Изменения в политической структуре происходят медленно, а потому почти незаметно…
– Основой русской внешней и внутренней политики, – сказал молчавший до того Роберт Хайнлайн, – становится прагматизм с большой буквы. То, что усиливает позиции Большевистской России – это хорошо, а то, что ослабляет – это плохо, безотносительно к тем политическим мантрам, которые произносились с высоких трибун прежде. – Его голос постепенно набирал силу, глаза разгорались. Весь его облик словно бы становился ярче, выдавая в нем увлеченную натуру. – У нас сейчас недостаточно данных, во что эта система трансформируется через десять или двадцать лет, но уже сейчас можно сказать, что, воспользовавшись случаем, русские попытаются консолидировать в своих руках все европейские активы, включая Испанию, Португалию и Великобританию. Первых двух, так же как Турцию и Швецию, можно обвинить в том, что они – невоюющие союзники Гитлера, а для британцев у Сталина в запасе есть старый добрый король Георг и право признать британский парламент недееспособным…