— Да, странно, — Рычагов поднялся и заходил по гостиной.
Каждый раз, когда он оказывался у камина, то без нужды поворачивал горящие поленья длинной стальной кочергой с витой ручкой. Он любил всяческие прибамбасы и навороты. Один из благодарных пациентов сделал ему целый набор каминных принадлежностей: щипцы, лопатки, совки для угля. Чем-то они напоминали Рычагову хирургические инструменты. Такие же изящные, удобные в пользовании. Сработаны на совесть. Такой набор, делайся он на заказ, потянул бы на пол тысячи долларов, а Рычагову он достался, считай, задаром, как плата за его золотые руки и сообразительную голову. Он удалил камни из желчного пузыря, и пациент, вновь ощутивший радость жизни, решил подарить радость своему благодетелю, подарить так, как умел.
Рычагов остановился возле камина, ощущая приятное тепло, идущее от тлеющих угольев. Основной огонь уже погас, лишь изредка язычки пламени вырывались из пышущих жаром красных неровных кубиков. И тут же, когда он смотрел на пышущие сухим теплом угли, его осенило, хирург даже потер ладони, мгновенно вспотевшие от волнения, что для него за пределами операционной и постели было не характерно.
— Ну-ну-ну, — пробормотал Рычагов, быстро направляясь в кабинет, который служил одновременно и библиотекой.
Он поставил стремянку, забрался на верхнюю ступеньку и извлек толстый фолиант. Это были переплетенные медицинские журналы. Где-то, как он помнил, был описан очень похожий случай. Прямо там, на лесенке, Рычагов уселся, положил на колени подшивку, смахнул пыль с обложки и принялся листать. Пальцы его подрагивали.
Наконец он отыскал нужную статью, набранную мелким шрифтом. К статье прилагалось несколько рисунков. Профессор Чикагского медицинского центра Самуэль Бергольц описывал случай повреждения черепа и последствия травмы. Со ступенек Геннадию Федоровичу пришлось спуститься. Не хватало словарного запаса, по-английски он бы еще понял, но назвать английским язык американского медика, у него не хватило бы смелости. Рычагов нашел англо-русский словарь вульгаризмов, зажег настольную лампу, устроился в кресле и стал читать дальше.
После прочтения объемной статьи и тщательного изучения схем, рисунков, он только и смог произнести:
— Да, ну и дела!
Из прочитанного следовало, что больной с подобной травмой, если уж он выжил, должен прийти в сознание через двадцать четыре часа, максимум, через сорок восемь. А со дня операции прошло уже десять дней. Значит, это либо симуляция, либо что-то совсем иное.
«Неужели я неправильно поставил диагноз? Неужели я невнимательно изучил снимок?»