— Вы ходили на снайперскую охоту, это опасно? Опаснее, чем охота на буйволов?
— Я никогда не охотилась, тем более на буйволов, у нас не бывает такой охоты. И это не сравнение. Вы все рассматриваете как спорт, но это страшный труд, смертный, смертельный… — Последние слова вслух и не произнесла.
Она выходила на охоту в дымке раннего утра и в дымке сумерек возвращалась. Стрелять можно только наверняка, и до выстрела иногда лежала дорога терпения длиной в день, два.
Ни одной ошибки — или обнаружишь себя. И уже не будет спасения. Тщательно бери цель. Как коротка мысль об этом, как все долго длится на войне.
Однажды на Безымянной вышли против нее в засаду шесть автоматчиков. Они заметили ее накануне, когда вела она неравный бой весь день и даже вечер. И напрасно ранним утром она опять возвращалась на прежнее место.
Нет, не напрасно. Гитлеровцы нависли над дорогой, по которой подвозили боеприпасы соседнему полку дивизии. Долго, по-пластунски, Люда поднималась в гору, болели локти и колени, пули со всхлипом впивались в деревца, то впереди, то сзади Люды, иногда они зарывались в землю, но уже не могли оттуда ее ужалить.
Пуля срезала ветку дуба у самого виска, другая пробила верх фуражки. И тогда Люда сделала два выстрела — замолчал тот, который едва не поразил ее в висок, и тот, кто почти угодил ей в лоб.
Истерично стреляли четверо живых, и снова, уползая, извиваясь, как змея, она била точно туда, откуда раздавался выстрел. Еще трое осталось на месте, только один убежал. Люда замерла, теперь нужно ждать. Нельзя приподняться, сдвинуться. Один из них мог притвориться мертвым, и, быть может, он выжидает, когда она шевельнется. Или тот, кто убежал, уже привел с собой других автоматчиков.
Сгустился туман, и казалось — то один, то другой шевелится в засаде, а быть может, все пятеро целятся в нее.
Вдруг явственно прозвучал выстрел, второй, правда, они слышались издалека. Выждав, Люда решила подползти к своим врагам.
Она снова ползла по-пластунски, на локтях и коленях. Взяла автомат убитого, нашла в укрытии ручной пулемет. Расположила оружие так, что пулемет оказался посредине. Приготовилась. Беспорядочная стрельба гитлеровцев, наползавших на нее из тумана, усилилась. Она отвечала то из пулемета, то из автомата, чтобы враги вообразили, будто здесь несколько бойцов.
Долгий неравный бой, но эти пятеро уже не поднимутся, и она почти забывает об их страшном соседстве.
К ночи поднялся ветер. Люда влезла в окопчик, который бросил утром один из автоматчиков, чтобы поближе подползти к ней. Стрельба прекратилась, немцы не отважились искать ее в темноте. Но когда темнота совсем сгустилась, она услышала чей-то говор. Ветер относил слова, и непонятно было, приближаются — свои или немцы.