Когда молнии стали появляться каждые десять секунд, я нашла в себе смелость оглянуться и окинуть взором мёртвые края, через которые прошла: пустую землю, сверху похожую на пузырящееся змеиное болото, и лес, синеющий далеко-далеко. Я ожидала увидеть и замок, в котором пыталась ночевать. Но, в точности повторяя своё видение, я его не увидела. Замок пропал, словно его не было.
Дождь не спешил идти — он хотел, чтобы сначала отгремела во всю мощь канонада прелюдии. Целый час продолжалось представление с кротко затихшим ветром, самодовольным гласом грома и ломаными кистями молний на небе. Молнии хотя бы помогали обозревать окрестности. А из-за непрерывного грохота грома я почти оглохла.
Но всё имеет конец — кончилось и вступление к этой затянутой драме. Ветер проснулся и с удовольствием поиграл мускулами. Облака сдвинулись с мест. Я расслышала знакомый звериный гул, который приближался с умопомрачительной скоростью — шаги ливня, сокрушающие с ног, смывающие луч на небе. Огляделась вокруг, чтобы найти укрытие, пускай даже самое хлипкое — пещерку, например. Но на горном склоне только громоздились большие глыбы камней.
«Видно, придётся промокнуть», — обречённо подумала я, и первая волна ливня добралась до меня.
На каменистую площадку под вершиной горы я вышла еле живая. Отсчёт времени давно не вела — так что это был энный час, пропитанный дождём, громом и синей зарницей, как многие часы до него. Гроза зависла над горой, не желая переместиться ни на шаг. Дождь пошёл на спад со времён первого шквала, но всё равно причинял значительные неудобства. Склон стал скользким и мягким: куски гравия плавали в лужах мутной жижи. На моё счастье, на пологом склоне бурных течений не было, иначе мне и вовсе грозила бы трагедия.
Я вышла на площадку и тут же свалилась на грязную лужу, в которую превратился склон. Сырости и холода я уже не чувствовала, а отдохнуть мне хотелось. Остался последний, самый крутой участок подъёма перед вершиной. В свете молний я видела головку Маяка, выглядывающую из-за гряды камней.
Киппи осторожно сошёл с моего плеча и тронул носиком щёку. Наверное, хотел, чтобы я не теряла времени на отдых. Я устало улыбнулась. Киппи в своём репертуаре. Умри, но сделай.
«Сейчас, — мысленно пообещала я ему. — Только одну минуту. Одна-то минута у меня есть?».
Так как Киппи успокоился, наверное, минута у меня была. Я перевернулась на спину, отрешённо наблюдая за беспросветной вереницей туч, которые извергали вспышки. В какой-то момент различила в этом нагромождении нечто страшное, отчего глаза зажмурились сами собой. Сознание не успело понять, что это было: может, опухшее лицо покойника или оскал твари не из мира сего. Если бы не закрыла глаза, я, наверное, сошла бы с ума. Случившееся отбило охоту любоваться небом. Я повернула голову набок, и тут всё началось.