— А вы, Фитюлин, уверены, что поведете себя в бою как надо? — нарушил Колобов затянувшуюся паузу. — Сами-то вы хоть раз в атаку на вражеские пулеметы поднимались? Нет? Так по какому же праву беретесь судить других?
— Не знаю, что там будет, а за чужие спины прятаться не буду! — вскинулся Славка.
— Ну, это мы в бою поглядим, ждать недолго осталось. А пока что вашим словам цена — копейка. И впредь разговоры на эту тему я запрещаю. Понятно?
Николай считал, что поступил правильно, потушив не успевшую разгореться ссору. Однако в глубине души во многом был согласен с Фитюлиным. Он и сам запомнил растерянное, с расширенными от страха глазами лицо Красовского. И потому терзался сомнениями: может быть, действительно, пока не поздно, поставить на отделение кого-то другого?
Колобов отошел в сторону и сел на редкую, уже начавшую желтеть, траву, пытаясь спокойно разобраться в своих сомнениях. Предлагая в свое время Олега на должность командира отделения, он руководствовался двумя соображениями: во-первых, хотел помочь ему тверже встать на ноги, быстрее найти себя в новой обстановке. А во-вторых, действительно ценил Красовского за недюжинные организаторские способности.
До сегодняшнего дня Николаю не приходилось жалеть о своем выборе. Красовский легко подчинил себе «отпетых», пользовался у них авторитетом. Честолюбивый, всегда подтянутый, собранный, он оказался образцовым командиром отделения.
А как быть теперь? Авторитет Красовского подорван. Уж что-что, а трусости ему «отпетые» не простят. Но разве один только Олег струсил там, в кубрике? И ничего стыдного тут нет: люди совершенно необстрелянные, а тут уже почти фронт. Да и обстановка необычная: запертый кубрик, кромешная темнота, вода плещется, снаряды рвутся… Не потому ли и молчали все, когда Фитюлин разглагольствовал?
— Извините, товарищ старшина, — прервал его размышления Пищурин. — Я специально не вмешивался в спор, не хотел подливать масло в огонь, но Фитюлин не лжет. Я также видел, как Красовский перетрусил на корабле. А ведь он — командир отделения, люди в него верить должны. Что будем делать? — В голосе Виктора слышались волнение и беспокойство.
— У тебя есть конкретные предложения? — спросил Колобов.
— Пока нет. Тут с маху не хотелось бы решать. Снять Красовского с отделения — это окончательно его сломить. А с другой стороны…
— Вот и я думаю, что не стоит спешить с выводами. Время пока терпит. Присмотримся, разберемся, а потом уже и решение примем.
— Становись! — донеслась команда с головы колонны.
— Двадцать четвертая рота повзводно, в колонну по три…