– Меня больше беспокоит другое. Куда деваются все тела? Это ведь не один десяток пропавших…
– Тела?
Херес вдруг вздрогнул и отрешенно поглядел вдаль. На секунду он перестал грести и будто вошел в транс или неприятное оцепенение, но затем взял себя в руки и вновь стал махать веслами.
Я понял, отчего он впал в ступор – я произнес то, о чем он предпочитал не думать, и озвучил слова, которые пугали его с момента прибытия на Сорха. Мы оба в глубине души надеялись на счастливый финал истории, но прекрасно осознавали безнадежность таких фантазий. И исчезнувшие младенцы, и без следа испарившиеся жители острова – все они наверняка давно были мертвы.
– Прости, приятель. Я… – я замялся, не зная, что говорить дальше.
Херес отпустил одно весло и молча отмахнулся. Возможно, ему стоило начинать привыкать к мысли о том, что он больше никогда не увидит своего мальчика. А мне к тому, что у этого расследования не будет счастливого конца. Едва ли кто-то мог спрятать столько живых людей и удерживать их в одном месте, чтобы это не просочилось и не стало явным. Это просто невозможно. А если бы все они оставались живы, то рано или поздно это бы тоже выяснилось.
– Я знал это с самого начала, детектив, – сглотнув ком, ответил вдруг моряк. – Еще в тот раз, когда я шел на «Тихой Марии» с этими проклятыми ящиками… Я чувствовал, что детей нет в живых. Понимаешь?
Он взглянул на меня из-под своих косматых сизых бровей, и я заметил, как из его глаз выкатились крупные прозрачные слезы. Старику было тяжело принять правду, я опрометчиво разрушил одной фразой его ложные надежды, которые он лелеял где-то в глубине. И теперь он больше не мог притворяться, что все будет хорошо.
Я молча кивнул. Что я мог ему ответить? Кто угодно бы согласился с тем, что спустя столько времени найти пропавших младенцев живыми – это не просто дикая удача, это было бы настоящим даром небес. И пусть Херес свято верил в высшие силы, но здесь они помочь нам не могли.
– Я видел все это еще тогда, давно… Кровавое море… Я знал.
Я отвернулся, чтобы не смущать капитана своим пристальным взглядом. Он тихо плакал, жадно заглатывая воздух, и от его рыданий хлипкая лодка сотрясалась на волнах, резко покачиваясь в стороны. Мне нечего было ему сказать, и я не понимал, чем можно утешить человека в такой горький момент. Это был неправильный мир, неправильные времена. Все исказилось вокруг, напоминая ужасающий театр со страшными уродами на сцене. В хорошем мире такого не могло произойти. В правильном мире таких вещей не случается.
– Мы сделаем все, что сможем, Херес. Если есть то, что я смогу изменить, то так и будет. Мы бросим все свои силы и остановим это безумие.