Кайл потряс головой.
Внизу послышались шаги. Тот, кто шел по покрытой сухими листьями земле, и не пытался сохранять тишину. Через какую-то минуту Джон был рядом.
— Слезай. За полем протекает ручей, я знаю, куда они любят приходить на водопой.
Кайл осторожно спустился по качающимся перекладинам, и когда нога его коснулась узловатого корня дуба, Макэвой-старший спросил:
— Ты видел серого быка?
— Нет.
— Заснул, что ли? Он промчался прямо под тобой.
— В которого ты стрелял?
— Да. С мощными рогами, отростков на десять.
— Но и ты послал пулю в небо.
Они вернулись к пикапу, Джон достал из сумки термос. Сделав пару глотков крепкого кофе и разделив с отцом плитку шоколада, Кайл сказал:
— Знаешь, у меня пропало всякое желание охотиться. Нам нужно поговорить.
Джон курил и внимательно слушал сына. Когда дело дошло до показаний в полицейском участке, Кайл решил, что сейчас отец взорвется, засыплет его ядовитыми вопросами о том, почему он молчал раньше. Однако Джон не проронил ни слова, как если бы история эта была ему уже известна и в данную минуту он слышал лишь горькое покаяние.
Вспышку гнева спровоцировал рассказ о Бенни Райте.
— Сукин сын! — Джон нервно закурил вторую сигарету. — Это же неприкрытый шантаж!
— Не перебивай, пожалуйста.
Кайл торопливо излагал детали; несколько раз ему пришлось поднять руку, чтобы предупредить град вопросов отца. Макэвой-старший смирился. Он внимал сыну с изумленным недоверием, но молчал. Видеозапись, Джой Бернардо, Бакстер, его гибель, «Трайлон», «Бартин», секретная комната на восемнадцатом этаже. Встречи с Бенни и Найджелом, задание выкрасть документы, слежка, контракт с Роем Бенедиктом и, наконец, выход на ФБР.
Несколько раз Кайл попросил у отца прощения за то, что не решился сообщить обо всем сразу же, признал свои ошибки — слишком их оказалось много, чтобы перечислять все. Когда камень с души упал (а это произошло, как показалось Кайлу, часа через три), солнце стояло уже высоко, кофе был выпит, а олени забыты.
— Думаю, мне нужна помощь, — закончил он исповедь.
— Прежде всего тебе нужна хорошая порка, — буркнул Джон.
— Не спорю.
— Господи, сынок, в какое же дерьмо ты вляпался!
— У меня не было выбора. Угрозы Бенни и перспектива нового следствия свели бы с ума любого. Если бы ты увидел ту запись, то понял бы меня.
Оставив ружья в машине, отец и сын двинулись по узкой тропке в чащу леса.
Обед — жареная индейка, хрустящий картофель и четыре вида салатов — был привезен из ресторана. Пока Джон накрывал в гостиной стол, Кайл отправился за матерью.
Распахнув дверь, Пэтти ласково улыбнулась сыну и заключила его в объятия. Выглядела она достаточно бодро, чему поспособствовала целая пригоршня пилюль. Матери не терпелось представить Кайлу свой последний шедевр. Когда с осмотром мастерской было покончено, он подвел Пэтти к машине; поездка до дома отца заняла четверть часа. Ради такого случая мать воспользовалась губной помадой и даже наложила косметику, облачилась в легкомысленное лимонно-желтое платье — то самое, что Кайл видел на ней, когда был еще подростком. Длинные волосы Петти, почти седые, были аккуратно уложены. В машине она говорила без умолку, делилась сплетнями о знакомых (тех, кого уже не было в живых), меняя темы с такой легкостью, которая в иных обстоятельствах вызвала бы добродушный смех.