В приоратстве Куссе королева-мать произвела фурор.
– Чего они делают? – пихнула Жака в бок Марианна. – Хоть что-то видать?
– Не… – закряхтел ее спутник и с шумом свалился с ограды, так и не добравшись до верха. – Давай-ка я лучше тебя подсажу, ты полегче, может, чего и углядишь.
– Ну? Чего там? – в нетерпении задрал голову парень. – Идут?
– Никого нет. Да с чего ты взял, что они непременно здесь пройдут?
– Да куда ж тута еще ходить? – вытаращил глаза Жак. – Одна аллея. Не в болото ж им лезть.
– Твоя правда. Ой… Идут, – заслоняя глаза от солнца, заговорила Марианна. – Сутану вижу – ух, и длинный же он! Что майский шест! А она как бочка толстая…
– Красивая? – пропыхтел Жак – он порядком устал, но любопытство было сильнее.
– Глаз не отвести! Каменья так и сверкают! Платье черное, с золотом, жемчуга!
– Чего делают? Правду говорят, что наш епископ ее того-этого?
– Почем мне знать? Идут. Разговаривают.
– А на нем чего? – полюбопытствовал Жак. – Черное или лиловое?
– Лиловое. Сутана. Сапоги. Высокие. Ой, штаны какие – в обтяжку, ровно мокрые, все ноги облепили… Ой.
Воспользоваться случаем и рассмотреть, какие у епископа подштанники и так далее, Марианна, к сожалению, не сумела. Так как от избытка чувств свалилась прямо на своего спутника, который, впрочем, совсем не возражал против такого расклада.
В отличие от епископа Люсонского.
– Мадам, мы не можем. Вы еще не полностью здоровы.
– Не пытайтесь быть святее Папы Римского, Арман, – мэтр Вотье дал добро сегодня утром.
– Проклятые эскулапы… Может быть, все-таки дойдем до кровати? Здесь полно муравьев, между прочим.
– И комаров. Так что не теряйте времени, мой епископ.
Впрочем, что он хотел от женщины, которая бегала по крыше замка Блуа в обнимку с ларцом стоимостью в два миллиона ливров?
Вечером его спас Клод, со всем семейством явившийся в жажде быть представленным королеве. Та милостиво заинтересовалась старыми друзьями ее дорогого епископа, и взволнованный Клод, стащив с кудрей шляпу, мел перьями хорошо знакомые дубовые половицы обеденного зала Куссе. Кто мог предположить, что этот пол когда-то будут попирать усыпанные жемчугом туфли Марии Медичи!
Мари Бутийе присела в глубоком реверансе. Арман взирал на нее с тщательно маскируемой нежностью – она совсем не изменилась.
Королеву больше всего заинтересовал Леон – похожий на борзого щенка, длинношеий, длиннорукий, длинноногий – он уже перерос отца, но несуразность движений была совсем еще детской, как и взгляд раскосых голубых глаз.
– Леон учится в Наварре, ваше величество, – ответила Мари на вопрос королевы. – Мы забрали его после крупа, может быть, придется год пропустить.