– Занимайся, Максим, – сказал Григорьеву Гуров, когда они вышли из СИЗО и сели в машину. – Это дело МУРа, ты его заслужил, так сказать, своей шкурой. Это тебе компенсация за твой потрепанный внешний вид. Да, собственно, ты это дело и раскрыл. Мы со Станиславом Васильевичем были только статистами в этом спектакле.
– Вообще-то, Станислав Васильевич мне там, в ресторане, жизнь спас.
– Прими и это как дар! – величественно произнес Крячко и похлопал капитана по плечу.
«Все возвращается на круги своя, – думал Гуров, когда они входили с Крячко, Григорьевым и двумя понятыми в квартиру пенсионера Колотова. – И именно в прямом библейском смысле этой фразы. Мы сделали круг и теперь возвращаемся, но не назад, а к исходному, но наиболее высокому кругу понимания происходящего. Что мы ищем? Мы ищем нечто объединяющее этих заслуженных стариков. Потому что их смерти нам кажутся подозрительными».
– Ну, теперь разделимся, чтобы времени не терять понапрасну, – предложил он присутствующим. – Станислав Васильевич, ты возьми на себя кухню, санузел, прихожую. Мы с капитаном займемся комнатой. Начинаем от двери. Ты движешься против часовой стрелки, я – по часовой.
Трудно искать, когда не знаешь, что конкретно тебе нужно. Но у сыщиков был большой опыт, и они понимали главное – надо обращать внимание на то, что странно, что противоречит жилищу пенсионера, бывшего мидовского работника, что должно удивить. Или то, что слишком ценно для него. Когда они обсуждали эти предстоящие поиски, Крячко выразился очень образно:
– Ну да! Необычное для этого жилища и для хозяина квартиры. Например, губная помада и женский лифчик. Или крупнокалиберная дальнобойная снайперская винтовка. Это я так, в крайности бросаюсь.
Надо было видеть лицо Гурова, да и Григорьева тоже, когда Стас вышел из ванной комнаты, держа осторожно двумя пальцами колпачок от губной помады.
– Знаете, ребята, – озадаченно покачал он головой, – я ведь про губную помаду чисто теоретически говорил. Я не имел ее в виду как таковую. Это образ, категория, так сказать. Кстати, помада эта не двадцатилетней давности, она свежая, в ней еще запах немного сохранился.
– Где ты ее нашел? – удивился Лев, потому что во время прошлого осмотра ничего подобного им не попадалось. Они тогда искали отпечатки пальцев, следы посторонних или следы убийства. Даже личные вещи толком никто не осматривал.
– Под ванной. Думаю, что какая-то женщина губы там перед зеркалом подкрашивала, когда собиралась покидать квартиру, и случайно уронила колпачок от тюбика.
– Девушка, – задумчиво почесал бровь Лев. – Ладно, на всякий случай все же в пакетик спрячь и в протокол изъятия его впиши.