Смотреть на расстоянии Рубцу было безопасно. А вот чужаки в его видении на воде явно заволновались. Схватили копья, замерли, стоят, прислушиваясь. Сквозь воду Рубец звуков не улавливал, но, видимо, пришлые понимали, что косолапый хозяин чащи близко.
И тогда вперед выступила шедшая до этого последней чародейка.
Рубец судорожно сглотнул. Первое, что подумал: «Я ее точно знаю!» Он зачарованно разглядывал ее лицо, огромные темные очи, нахмуренные брови, высокие скулы. И эту копну спутанных темных волос.
«Она мила мне», – вспомнилось неожиданно. И это было так сильно! Почти по-человечески. Но потом вдруг появилась обида, опаляющая ненависть, злоба. И страх. Рубец чувствовал, насколько он ненавидит и боится эту чародейку. Почему? Как? Он ведь не мог помнить свою прежнюю жизнь. И он сам себе подсказал: это просто опасная, сильная чародейка, с какой надо держать ухо востро. Она самого Кощея заинтересовала, тот ждет ее, не велел трогать да чинить ей зло. Поэтому Рубцу надо просто отслеживать ее, а потом поведать все, что разузнал, Темному властелину.
Хотя зачем к ней приглядываться? Кощей сам мог следить за долгожданной гостьей. Ему непонятны были именно ее спутники – вот на них и должен обратить все свое внимание посланный Темным кромешник. Но почему-то сейчас Рубцу не было до них никакого дела. Он наблюдал только за этой странной женщиной. Ведьмой. Рубец видел, как ее только что темные глаза стали желтыми, будто в них вспыхнуло особое пламя, заметил, как сузился зрачок, заалели, зашевелились губы, выговаривая что-то свое, особое. Ото рта вдруг словно пошла трещина, пересекла щеку, кожа стала покрываться чешуей. Ведьма что-то сказала, да так, что видение стало нечетким, вода колыхнулась, пошла волной, как будто в тихое озеро неожиданно бросили увесистый камень.
Рубцу понадобилось немало времени, чтобы повторить заклинание и успокоить воду, дабы вновь появилось видение. И вот он снова смотрит, догадался, что у них там что-то произошло. Пришлые стояли над тушей огромного медведя, морда зверя была разворочена как от удара огромным валуном. Темноглазый спутник ведьмы что-то говорил, положив ей руку на плечо. Кажется, благодарил. Потом склонился над тушей медведя. И одновременно шлепнул себя по щеке ладонью – комары его тоже донимали. При этом движении котомка за его плечом оказалась как раз перед взором кромешника, и он заметил, как блеснуло голубоватым и розовым сквозь не очень туго затянутые тесемки. Неужели для этого шустрого мужика ведьма добыла неуязвимую кольчугу? А теперь пришлые движутся сюда, к плато над обрывом, где среди стоячих выветренных столбов высится и сейд, духов камень, хранящий дивный шлем-зерцало. Но добудет ли? Что ж, за этим забавно будет понаблюдать. Рубец был уверен, что скорее этот ловкий темноглазый превратится в еще один стоячий камень в горах Кощея. Но все же было в этом муже нечто, что вызывало тревогу. Надо к нему особо приглядеться, чтобы потом все поведать и пояснить.