Свободной рукой он взял ее за руку, а потом положил ракушку ей на ладонь. Он крепко держал ее руку, чтобы она не уронила моллюска, а рыбки касались ее кожи. Эдриэнн попыталась убрать руку, но Уилл крепко держал ее. Вскоре она привыкла к тому, что рыбы касаются ее и проплывают совсем близко, агрессивно поедая моллюска.
Спустя час они уже сидели на ступенях ее заднего крыльца, завернувшись в большие пляжные полотенца. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая все в яркие тона. Бледно-голубое небо превратилось в темно-пурпурное, потом в насыщенно-розовое и, наконец, в желто-оранжевое, словно это был фейерверк, устроенный только для них.
Уилл встал и зажег лампы на ее крыльце. Потом сел рядом с ней на прежнее место.
– Ты не замерзла? – прошептал он ей на ухо.
Она прижалась к нему.
– Нет. Мне очень тепло.
– Слушай, я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделала для нас.
Она внимательно посмотрела на него.
– Что ты имеешь в виду?
Заходящее солнце было красивым, но и Уилл тоже.
Он пожал плечами.
– Я не могу объяснить это, но ты сделала наши с Попсом взаимоотношения еще лучше. – Он отвернулся и стал смотреть на воду. – А еще ты заставила меня пристально посмотреть на себя, и мне не очень понравилось то, что я увидел.
Эдриэнн изучающе смотрела на него. Уилл Брайант взрослел и менялся прямо у нее на глазах.
– Уилл, мы можем поговорить о твоих родителях?
Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Выросли четыре стены. Но она провела достаточно времени, запрещая себе говорить на эту тему. Эти стены не устоят перед ней.
– Послушай, ты против их решения оставаться в Африке. Я просто хочу понять почему.
Он смотрел на темневшую воду.
– Ты помнишь свой последний год в колледже?
– Конечно, – ответила она. – Это последний год, когда ты остаешься ребенком. Все, что происходит, плохое или хорошее, кажется просто замечательным, потому что ты знаешь, что все это происходит в последний раз.
– Знаешь, что я помню об этом? – Он не дал ей времени ответить. – Я помню, как мама и папа продали восемьдесят процентов нашей мебели. Я помню, как они праздновали, когда получили паспорта. Я помню, как они проводили большую часть дня, изучая какой-то немыслимый язык ради людей, которых даже не знали.
– Ты чувствуешь, что работа твоих родителей вдали от дома была для них важнее, чем твой выпускной год?
Холодный ветер подул с залива, и она плотнее закуталась в полотенце.
Уилл посмотрел на нее.
– Я думаю, весь этот год мне жестоко напоминали, что если бы не я, они могли бы уехать уже давно. Для них было праздником, что я наконец перестану путаться у них под ногами.