— Баскак Вагиз в ворота ломится!
— Ну и в чём дело? — пожал плечами старший боярин. — Ломится — впусти.
— Мы с башни видали — злой вельми, — вздохнул Афанасий. — Как бы чего не натворил.
— Ребята! — повернулся к находившимся в гриднице дружинникам Космачов. — Будьте наготове. А ты, Афанасий, впусти баскака, а то ещё сильней вражина разозлится.
Хитрых убежал.
— По местам! — скомандовал Дорофей. — Усильте охрану княжеских покоев. Андрей! Возьми десять бойцов и стань у палаты князя. Никого не пропускай.
— Даже татар?
— Татар особенно. А будут ломиться внаглую — рубите их!
— И Вагиза?
— И Вагиза.
— Да как же?..
— Да так же! Если что, я в ответе.
Дорофей выглянул во двор. Там суетились гридни. Маша руками, им что-то кричал и показывал на ворота Афанасий Хитрых. Два дружинника, дёргая засовы, никак не могли их открыть.
«Надо дворскому сказать, чтоб смазал засовы, — подумал Дорофей. — А то ведь этот басурманин подумает, что мы не хотим его впускать».
Наконец ворота распахнулись, и, размахивая плёткой и семеня короткими ногами, во двор буквально ворвался Вагиз с кучкой татар. Дружинники сразу же преградили им путь, пропустив лишь баскака.
Баскак разъярился ещё пуще, его нукеры обнажили сабли, ополчились и княжеские дружинники. К Вагизу подошёл Афанасий, что-то сказал, и баскак, немного успокоившись, побежал к терему.
Дорофей встретил гостя в коридоре. Вагиз кричал на ходу:
— Где коназ?
— Не ори, — тихо проговорил Дорофей. — Без князя обойдёмся. Заходи, — показал на дверь приёмной палаты. Когда вошли, баскак повторил:
— Где коназ?
— На что он тебе? К чему дитё тревожить?
— Куда Маркяла Буня дела?
— Маркела? — удивился боярин и не без ехидства спросил: — Что? Пропал?
— Не притворялся, Дорофея, ты Маркяла прятала!
— Я не притворяюсь, — уже серьёзно покачал головой воевода. — Маркела я не трогал. Он вечно мотается где попало, вот небось и прихватили разбойнички.
— Тебя, Дорофея, плохо делал буду! — пригрозил Вагиз. — Где Маркяла?
— Ты, баскак, не пугай, не из пугливых, — сузил глаза боярин. — А Маркела, повторяю, я не трогал.
— А кто трогала? — забегал из угла в угол Вагиз.
— Почём я знаю?
— Ты отвечал перед Ногай будешь! И твоя щенка коназ Афанасия отвечал!
— Во! А Маркел что, татарин? Почему я за него отвечать должен? — удивился Дорофей.
— Она нам помогала!
— Ну и что?
Вагиза от злости аж передёрнуло. Конечно, он понимал, что за гибель Маркела никто отвечать перед Ногаем не будет. Это внутреннее дело самих русских, кого из соотечественников казнить, а кого миловать, и потому, ещё немного повертевшись, он спросил уже мягче: