Регулярные полки учились новой тактике боя, а Пушкарский полк совершенствовал свои пушки и мортиры, учась вести огонь прямо в походном строю.
Накануне отъезда князь весь день до глубокого вечера провел во дворце, решая последние вопросы и прощаясь с Софьей. Кроме того, государыня по обычаю дала обед в честь уходящей в поход армии, пригласив к столу бояр, воевод и вельмож. Рядом с ней сидели юные цари Иван и Петр. Родовитые вельможи праздновали начало похода в передней палате Теремного дворца, остальные — в Столовой избе. Князь Василий, сидя рядом с царем Иваном, чувствовал на себе то злобные, то завистливые взгляды, и к концу дня страшно устал. Каково же было его удивление, когда, явившись за полночь домой, он застал в своем кабинете двоюродного брата.
— Борис, какими судьбами? Я хотел заехать к тебе попрощаться, но мне сказали, что ты в Преображенском днюешь и ночуешь.
— Твои лазутчики тебя не обманули. Но не мог же я не заехать к брату, пусть и двоюродному, в тот важный момент, когда в его руках окажется судьба России.
Они расцеловались по-родственному, невзирая на принадлежность к разным лагерям, а, может быть, именно поэтому. Хозяин дома налил себе и брату по бокалу бургундского вина, которое регулярно выписывал из Франции. Кузены выпили за встречу.
— Ну, как дела? — поинтересовался Василий, чтобы начать разговор. — Как супруга и дети?
— Потихонечку, — откликнулся Борис, глядя сквозь хрусталь на темно-красное вино. — Мария Федоровна передает тебе поклон. Дети непоседливы и очаровательны одновременно.
Но я к тебе не за этим приехал. Время уже позднее, и меня ждут дома. Так что, если не возражаешь, я a limine[8] перейду к делу.
Такое начало разговора не сулило ничего хорошего, но слишком велико было искушение узнать, что заставило кузена просидеть несколько часов в ожидании хозяина дома, и князь Василий кивнул, сделав приглашающий жест. Борис кивнул в ответ и задумался, прикидывая, как лучше справиться со своим делом.
— Послушай, Василий, — начал он вкрадчиво, — обязанности дядьки царя весьма многогранны. Являясь таковым, я должен помогать Петру Алексеевичу и его матери, царице Наталье Кирилловне, во всех делах… Можно, я задам тебе один вопрос?
— Спрашивай, если смогу, то отвечу.
— Какие отношения тебя сейчас связывают с царевной? Ты все еще любишь ее, или морок уже прошел? — Князь Василий развел руками, давая понять, что сам не знает. — Потому что если ты любишь Софью, то, боюсь, от нашего разговора будет мало прока.
Помявшись немного, хозяин дома приподнял бокал, показывая, что пьет за гостя, и сделал глоток.