Мрак, завершив с обозначением дыр в пространстве, вернулся и возник передо мной мрачным силуэтом некогда бога. Силуэтом, который, как и я понимал — глупо было бы соваться сейчас туда, где каждый шаг не отличается безопасностью.
Да, по всем законам логики, мне следовало бы вернуться в спальню, в отличие от дворца защищенную великолепно.
Вот только где я и где логика.
«Сатарэн» — призвала мысленно.
И отпустила руку Рхарге.
«К подножию Темной башни», — приказала, роняя халат с плеч. Все равно ведь намокнет, смысл таскать его за собой.
— Буду возле Руха, — сообщила я младшему вождю племени Лесных, прежде чем меня смыло водой.
И вот раньше бы не смыло, но дыр Акъяр понаделал знатно, так что Сатарэн проник сюда без каких-либо сложностей.
***
Меня вынесло действительно к Руху. Причем в самый интересный момент – огромный снаружи, но еще совсем маленький внутри, Рух деловито пытался взломать защиту Темной башни, и судя по паре десятков смятых заклинаний, сиротливо ссыпавшихся по незримой стене, делал это давно и упорно.
Когда мокрая я оказалась у его ног, орк вздохнул, поднял меня и почесав затылок произнес:
— Хорошая защита.
Откашлявшись, я выпрямилась, зябко обняв себя за плечи и стараясь игнорировать мокрую прилипшую к телу сорочку, и была вынуждена признать — да, хорошая.
Эту башню я видела издали, когда кесарь создавал себе дворец. Жуткое, мрачное серое строение, с почерневшей крышей и местами стенами, что говорило о факте ее многоразового поджигания. Хотя казалось гореть было нечему — в отличие от темницы, в которой содержался Элионей, эту башню не окружало ничего, помимо выжженного пространства и трех степеней защиты. Трех незримых стен, оставивших лишь темный отпечаток на черной земле. Место было жутким. Вообще я не понимала, как можно было оставить эту башню в качестве дорогого памяти архитектурного памятника. Это если и был памятник, то какой-то… вконец жуткий.
— Утыррка ведь не ходить туда? — встревожился Рух.
— Ходить, — скорбно призналась я.
— Зачем? – не понял орк.
— Утыррка понятия не имеет, — в последнее время я становлюсь все более честной, пора бы заканчивать с этим.
Неодобрительно глянув на меня, Рух сказал:
— Защита сильная, Утыррка не пройти.
А мне шелестом ветра вспомнилось «Для тех, кому я позволяю…»
— Утыррка войти, — сказала я, до крови царапая ладонь. – Для Утыррки путь к Ледяному Свету открыт всегда.
И грустно улыбнувшись Руху, я приложила кровоточащую ладонь к стене.
И стена мягко обступила меня сиянием серебристого дождя, пропуская внутрь.
***
Когда я обернулась — огромного орка уже не было видно. Не было видно ничего, кроме сверкающей серебристой стены и… костей элларов, некогда пытавшихся пройти сюда.