Помедлив несколько мгновений, Наташа отправилась за веслами. В конце концов, чему быть, того не миновать. Семь бед — один ответ.
Она слышала, как жалобно звякнула цепь и упала на мокрый песок с глухим стуком.
— Готово, — произнес Граф.
Они осторожно поместили весла в уключины и оттолкнувшись от мостков, направили лодку прочь от берега.
Когда расстояние было достаточным, Граф попытался завести мотор. На все его старания в ответ раздавалось лишь жалобное, захлебывающееся фырчание.
В конце концов, рассерженно сплюнув, Граф взялся за весла.
Он греб, а Наташа, сидя на носу, с волнением вглядывалась в ночную мглу.
Лодка мягко покачивалась на волнах. Весла врезались в морскую гладь, рождая в воде сияющие искрящиеся завихрения.
Вскоре берег растворился во тьме, и огни рыбачьих хижин стали похожи на россыпь звезд, слившись с небесными созвездиями. Лишь изредка разрезал ночную мглу острый и длинный луч пограничного фонаря, скользивший по берегу и по колышущейся морской поверхности, и у Наташи замирало сердце. Стоит лучу нащупать их утлую посудину, и больших неприятностей не миновать. Они приехали сюда на свой страх и риск, никак не отметились в погранзаставе (остров-то в пограничной зоне), если задержат — дня три продержат для острастки. А тут еще это убийство… М-да…
С пограничниками шутки плохи.
По счастью, луч все время проскальзывал мимо, дважды или трижды едва не задев их своим краем.
— Главное, не сбиться с курса, — твердил Граф себе под нос, как заклинание. — Наташенька, ты не упустила из виду нашу цель?
— Нет, — отвечала Наташа как можно более убедительно.
Граф кивал и продолжал грести.
Острова не было, он точно растаял на горизонте, вместе с закатом. Сверху была черная пустота, и снизу была черная пустота, и черная пустота была вокруг.
Наташа и сама удивилась, когда днище лодки вдруг ударилось о что-то твердое, и Граф выдохнул:
— Наконец-то!
Она увидела как-то вдруг, сразу выступившие из черноты прибрежные камни и отвесные скалы.
Это был остров.
Граф завел лодку в небольшую тихую бухту и надежно привязал цепи к тяжелому валуну.
— Милости прошу, — обернулся он к Наташе, сделав галантный жест.
Вдвоем они с трудом взобрались по каменистой гряде вверх. Снизу доносился негромкий плеск воды — и ничего больше.
Тишина.
Наташа уже хотела было разочарованно сказать, что надеялась застать на острове нечто большее, как внезапный порыв ветра донес до их слуха новый звук.
Граф рефлекторно пригнул голову. Наташа с тревогой вопросительно поглядела на компаньона.
Ошибки быть не могло — это был звук мотора работающего экскаватора.