— Согласен, — отозвался Валек, наливая себе коньяка. — Хотя бы посоветовался с нами. Мы не вмешивались в твои отношения с Цердарем, но ценили его не меньше. Значит, это было наше общее дело. Оратор прав — ты виновен не меньше. Сейчас вопрос один: кем мы заменим Цердаря?
— Вы правы. Пожалуй, я прошиб. Потерять такую фигуру среди ментов непростительно, но надо искать замену. Есть у меня один на крючке, однако рангом меньше. Будем растить — опыт имеется. Цердаря уже не спасешь, поэтому считаю: бесполезно принимать какие-либо меры — только людей терять. Создадим ему благоприятные условия в зоне. И там он будет полезен.
Его сотоварищи согласились. Через несколько дней Громобой и Малыш исчезли из города с новыми паспортами.
* * *
Лето было в разгаре. Нещадно палило солнце. Здания и асфальт улиц, раскаленные за день, дышали жаром и в вечернее время. От духоты спасали только кондиционеры, работавшие практически круглые сутки.
— Поднимайся, папа, пора! — услышал Рыков голос дочери, с которой он жил у стадиона в трехкомнатной квартире, своем временном жилище. Жена еще оставалась в Белоруссии и лишь изредка навещала их в выходные дни. Федор Федорович легко соскочил с кровати, затем сделал гантельную гимнастику, побрился, умылся и пошел на кухню. Лана, его дочь, рослая стройная девушка с красивым лицом, длинными темно-русыми волосами и пухлыми яркими губами, приготовила яичницу с колбасой, чай и бутерброды. Закончив девятый класс на отлично, Лана проходила трудовой семестр в учебном комбинате, в группе по подготовке младших медицинских сестер, мечтая в будущем продолжить учебу в медицинском институте.
— Как настроение, дотя, как отдыхалось? — спросил Рыков, садясь к столу.
— У меня все в порядке, папа. Ты не разговаривай, а кушай, — она положила голову на скрещенные руки и с любовью глядела на отца.
— А ты почему не завтракаешь?
— Ты не волнуйся, я уже поела, — ответила дочь.
— Все фокусничаешь, фигуру сохраняешь. О здоровье не думаешь, дотя. Кому ты будешь нужна худющая, — назидательно заметил Рыков.
— Ладно, не ворчи. О фигуре каждая девушка думать должна.
Стояло ясное тихое утро. Без четверти восемь Федор Федорович вышел из подъезда на улицу, где его уже ждала автомашина, а водитель, старшина милиции Хмель, протирал стекла. Ровно в восемь Федор Федорович уже находился за столом в своем служебном кабинете и просматривал сводку совершенных преступлений за сутки, делая пометки на тех, которые брал на контроль. В девять часов Рыков совместно с руководством прокуратуры проводил совещание по расследуемому уголовному делу. Первым за четверть часа до назначенного срока в комнату вошел заместитель прокурора республики Иван Сергеевич Федченко, в темно-коричневых брюках и плотно облегающей тенниске, рельефно подчеркивающей стройность его фигуры.